Двое спереди, один из них — за рулем; ведет машину сосредоточенно, изредка бросая взгляд в зеркало заднего вида. Третий страж расположился на заднем сиденье: задремал, слегка прикрыв глаза. Или сделал вид, что задремал?
Крина вспомнила, что стражи в особняке Тиура тоже частенько ходили полусонными. Однажды она имела прекрасную возможность наблюдать, как эта «сонливость» стоила жизни человеку, имевшему неосторожность напасть на презиса.
Вот и сейчас — едва она повернулась в сторону, как боковым зрением поймала на себе жесткий взгляд из-под полуопущенных век. Странные создания, интересно, они вообще спят когда-нибудь, или вечно находятся в оцепеневшем состоянии, словно холодные змеи, готовые проглотить тебя в любую секунду?
Однако не все стражи такие; Крине вспомнился Рист. Друг, готовый отдать за неё жизнь. Куда же он уехал из Анарео и почему? В последнюю встречу она наговорила ему много лишнего. Наверное, не стоило этого делать.
Тонкая лента дороги вилась беспорядочным серпантином за окном автомобиля. Путь здесь ровен и прям; не позавидуешь Даану, который сейчас пробирается в Приграничье через глинистые буераки. Попутные дожди осенью в той стороне так сильно размывают суглинок, что дорога превращается в настоящее наказание.
Поздние сумерки давно спустились на землю, и огненный солнечный шар закатился за горизонт до утра. Они ехали уже несколько часов, и Крина вдруг сообразила, что, похоже, заночевать ей придется прямо в машине.
— Мы будем где-нибудь останавливаться? — спросила она у своего «спящего» соседа. Ответил ей водитель:
— Привал будет ближе к рассвету.
— А мы не упустим совет?
На этот раз все промолчали. Антар пожала плечами, отвернулась к окну и прикрыла глаза. Даановым питомцам виднее; для чего-то же он их отправил вместе с ней.
…Было еще темно, когда машина резко затормозила.
— Выходим, — объявил все тот же страж, который сидел за рулем.
Ночь раскинула свои черные объятия вокруг длинных полей, тянувшихся по обе стороны дороги. Крина походила вокруг автомобиля, чтобы размять ноги, затем остановилась и подняла лицо вверх.
И словно провалилась в темную глубину ночного неба, заполненную десятками мерцающих звезд. Самая яркая из них, из созвездия Семи Мудрецов, сияла холодным, немигающим светом. Крине показалось, что стоит только протянуть руку, и она сможет поднять её, точно крупного светлячка, упавшего в жухлую осеннюю траву.
Точно так же, почти двадцать лет назад, она смотрела в ночную тьму, пронзённую звездным светом. Только вокруг были не черные деревенские поля и одинокая дорога, а лесная поляна, тесно укрытая от нескромных глаз высокими деревьями. И рядом был Тиур.
И точно так же, как сейчас, Крина запрокинула голову, чтобы полюбоваться высыпавшими на небесный бархат созвездиями.
— Смотри, — говорила она, смеясь, — а вон та, та звезда — как она называется?
— Это Конь, — отвечал презис, — а там еле заметный Всадник, еще эту звезду называют Забытой. А это светлый Алиот.
Он поднимал Крину высоко, обнимая за талию, и кружил в воздухе. А потом они целовались — упрямо, долго, не замечая, как тьма вокруг рассеивается в призрачное утро.
Двадцать лет антар настойчиво прятала воспоминания от самой себя, и теперь, когда они всплыли против воли, ей сделалось горько, так горько, как не было за все это время. На ум пришла последняя ссора, надолго разлучившая их. Навсегда. Может быть, не стоило тогда обманываться грядущей свободой? Что дала эта свобода? Годы отшельничества в горах Приграничья?
Каким он стал… был? Вспоминал ли Тиур о ней, о Крине, перед своей смертью? Или думал о другой… о дочери?
Где теперь эта девочка? И кто её мать?
При последней мысли девушке стало неприятно, и романтический настрой испарился. Антар мысленно одернула себя: в конце концов, никто не обещал ждать её эти двадцать лет.
Она отвернулась от стремительно светлеющего звездного неба и посмотрела под ноги, потом чуть поодаль. Там, на бледном дорожном камне, виднелась быстро шевелящаяся цепочка.
Заинтересовавшись, Крина подошла поближе.
Вереница крошечных пауков двигалась на юг, в ту сторону, откуда они приехали. Сотни насекомых перебирала длинными светло-серыми лапками, словно убегая от невидимой угрозы. Маленькое войско как будто было не на шутку встревожено.
Страж, стоявший рядом, тот самый, что был за рулем, перехватил её взгляд.
— Похолодало, — кивнул он в ответ на немой вопрос, — вот сенокосцы и бегут туда, где теплее. Надвигается зима, пожалуй, самая холодная за последние две Вехи в стране. Вон, даже снег пошел. Где это видано, чтобы на юге в Патакве снег шел?
И впрямь: одинокие холодные снежинки, кружась, садились на теплый воротник антарского плаща. Крина задумчиво смахнула несколько; они растаяли, едва женская ладонь коснулась их.
— Никогда не видела, чтобы сенокосцы строем ходили. Это ж не муравьи какие-нибудь. Разве пауки сбиваются в такие… общины?
Страж пожал плечами.
— Инстинкты берут вверх даже над вечными законами, — философски заметил он. — Люди, даже одинокие, тоже сходятся вместе, когда чуют угрозу.
Крина заметила, что страж разговорился, и решила снова попытать счастья.
— Так как мы поедем в Феоре? Не упустим совет? — осторожно повторила она.
— Мы будем держаться чуть позади. — Страж внимательно посмотрел на девушку. — Совет обычно передвигается ночью, а днем отдыхает на каком-нибудь приличном постоялом дворе. Поэтому нам нужно будет ночевать и есть в машине, потому как слишком велик риск попасться на глаза. Кстати, вам необходимо позавтракать. Еда в сумке. — Он кивнул на машину. — Правда, греть негде, придется так.
… Покопавшись среди грелок со льдом, Крина выудила пакет с замороженной кровью.
«Пожалуй, это самый вкусный ужин за последнее время, лучше даже, чем был у Даана», — и она безразлично откинулась на спинку сиденья.
***
Четыре автомобиля остановилось возле гостиницы с вычурным названием «Забытое сокровище». Насчет сокровища трудно было сказать с уверенностью, но вот забытость постоялого двора сквозила во всех своих проявлениях. В первую очередь, это касалось самой вывески: державшаяся на одном-единственном гвозде, она норовила рухнуть на голову вновь прибывшим при каждом дуновении ветра.
Не скрывая брезгливости, Волдет оглядел двор.
— Неужели нельзя было подобрать что-нибудь получше? — сквозь зубы обратился он к стражу.
— Уже рассвет, и до ближайшего города часа три пути, — ответил тот спокойно. — Вы ведь сами не хотели ехать в дневное время.
Кователь с отвращением посмотрел на обшарпанную дверь и взялся за деревянную ручку. Кусок облупившейся краски уколол палец, и антар выругался. Остальные уже выходили из машин.
Перебранка началась сразу же, как только выяснилось, что на втором этаже осталось всего две спальни. Волдет категорически заявил, что займет одну из них; Игнаас и Костадин едва не подрались за оставшуюся. Посмотрев на их ругань, кователь удалился к себе. Лазарус спустя некоторое время последовал его примеру — а два антара преклонного возраста все продолжали выяснять отношения.
***
Лазарус устроился быстро, отправив своего стража в машину за небольшим багажом. Принеся главе вещи, тот предусмотрительно освободил его от своего присутствия: антар не выносил никого поблизости, и хотя бы в гостинице желал побыть в одиночестве.
Оставшись один, целитель позавтракал и улегся на просторную, но жесткую кровать, намереваясь поспать. Впрочем, неудобства он переносил стойко, в отличие от тех же сновидцев и каменщиков.
«До сих пор, небось, спорят», — усмехнулся мысленно, вообразив Игнааса и Костадина. Два старых хитреца сроду не видели дальше своего носа. Неужели они думают, что посох достанется одному из них? Магию круенто, конечно же, приберет к своим рукам Волдет, и в Патакве воцарится новый презис. И вот тогда Лазарусу, пожалуй, и несдобровать. Волдет давно точит на него зуб, и, сев в теплое кресло, найдет способ избавиться от надоедливого врага.
Антар вздохнул и перевернулся на бок. Ведь были времена, когда и его клан входил в число лучших, и занимал место сразу за первым презисом. Ведь это они, именно они, помогли создать стражей, денно и нощно служивших всем антарам вот уже несколько Вех.
А сейчас — разве кто достоин управлять страной? Тиур был силен — но Тиура теперь нет. В сказки о побеге мортем из страны Лазарус так и не поверил. Наверняка его устранил Волдет… Вечно трясущиеся за свою шкуру Игнаас и Костадин, флюгер-Резарт, соблюдающий серый нейтралитет, и готовый повернуться в нужную сторону, как только изменится ветер, жадный до всего чужого Даан. Даже Георг — и тот слишком осторожен, слишком аккуратен для того, чтобы встать у штурвала.
Он, Лазарус, молод и полон сил, и готов взять на себя такую ответственность. Кому, как не целителям, создавшим главную антарскую защиту, возглавить все кланы? Наконец разрешили бы все проблемы с людьми, возможно, даже снизили бы дуцент — в конце концов, крови всегда забирают с небольшим запасом. Обновили бы Договор и примирили бы кланы, ослабленные вечными раздорами. Для этого нужна только малость — красный посох.
И убрать препятствие — в виде вечно рвущегося к власти Волдета. Разве не будет справедливым уничтожить того, кто подло убил своего предшественника?.. К тому же, став презисом, Волдет наверняка захочет захватить в свои руки секреты целителей.
Лазарус вздрогнул, представив, что будет, когда антары узнают, откуда берется противоядие для стражей. Нет, без Волдета всем станет значительно лучше.
***
Чем ближе они подъезжали к Феоре, тем чаще Волдет бросал задумчивые взгляды в сторону целителя; однажды на его лице промелькнуло довольное выражение хитреца, провернувшего отличную авантюру.
Лазарусу не нравились эти взгляды; не нравилось, что он никак не мог сообразить, что именно замыслил Волдет — а следовательно, возможность опередить планы противника с каждым часом постепенно сводилась к нулю. Он уже который раз клял себя, что не поинтересовался тогда ещё, на совете, когда кователь надменно представил их вниманию карту, где именно обретается нынешняя цель.
Только бы не там.
Весь боевой настрой Лазаруса, так высоко поднявшийся в «Забытом сокровище», теперь как ветром сдуло. Ему не хотелось лишний раз заходить в треклятую пещеру; особенно в присутствии врага.
Двойного знакомства с ней оказалось более чем достаточно.
И что, если Волдет все-таки узнает?..
***
Первый раз это случилось во времена правления его предшественника. Тогда глава клана привёз преемника к подножию Тамен, чтобы передать тому главное знание анетис. В отличие от других семей, посох у целителей передавался весьма простым способом — от отца к сыну. Иных путей наследования этот клан не признавал.
Лазарус хорошо помнил, какое тягостное впечатление оказало на него МЕСТО.
Темные стены, казалось, источали удушливый дым, грозя сдавить между собой осмелившегося войти сюда; земля была пропитана кровью. Воздух казался могильным смрадом.
С ужасом и неверием слушал он отца.
… Много лет назад, в те времена, когда еще правил самый первый презис Патаквы, когда только закатилась звезда, благоволившая круенто, в горах на севере от Анарео сын и отец, глава клана и простой антар искали магию. Магию, незримо утекающую сквозь пальцы, ибо сила, которой обладали приплывшие с острова Салвос, была на исходе. Но целители упорно верили, что смогут помочь своему народу — и потому готовы были обойти все внутригорье.
…Отец был доволен: сын первым обнаружил след и позвал его. «Толковый вырастет парень — хоть и совсем ещё молод», — думал глава, торопясь увидеть искомое своими глазами.
Пещера, в которой они оказались, была невелика, и очень скоро окончилась тупиком.
— Где же след? — недоумевал отец, разглядывая каменную стену. — Ты ошибся, мой мальчик. Я ничего здесь не вижу.
Заранее заготовленный нож попал точно в цель, рассекая податливые ткани, вонзаясь в мягкую плоть. Глава вскрикнул от боли, оборачиваясь, и попятился назад, увидев лицо собственного сына.
— Что же ты делаешь…
Нож поднялся вновь. Отец хрипел, пытаясь отползти, и до конца не верил, что его сын оказался предателем.
— Остановись… остановись…
Антар усмехнулся. Вытер орудие об одежду мертвого, перешагнул его.
— Теперь я глава клана, отец.
… Одна странность омрачила праздник убийцы: кровь, вытекшая из ран отца, свернулась крошечными, серо-стальными, похожими на живое серебро, шариками.
Вернувшись домой, сын с легким сердцем занял место главы клана. Но мысли его беспокойно ворочались вокруг случившегося; он все искал причину и никак не находил её. Спустя месяц, не выдержав, новый глава вернулся в пещеру, где случилось смертоубийство.
Пастушок, настойчиво искавший отбившуюся от стада овцу, оказался весьма кстати. Мальчишка, местный деревенский дурачок, с бледно-голубыми, слегка навыкате глазами, даже не пискнул, когда нож вошел ему в сердце. Но человеческая кровь растеклась темным пятном на холодном камне, и не думая превращаться.
На беду, с главой был родич. Так убийца узнал: чтобы кровь свернулась серыми бусинками, нужно умертвить всё-таки антара.
В Анарео целитель совершил открытие, которое привело его в полный восторг: свернувшаяся кровь обладала магическими свойствами. Впрочем, скоро выяснилось, что магия эта не для его рода, и ни для какого другого клана. Сила давалась в руки лишь людям.
А спустя год в недрах Тамен — не без помощи провидцев — были обнаружены залежи графита.
Так появились первые стражи, а целители пришли к власти в Патакве.
Раз в месяц к подножию Тамен привозили очередную жертву на заклание. Глава собственноручно должен был собирать кровь. Обычно этого хватало до следующего раза, чтобы создать нужное количество той составляющей вакцины, которая отвечала за магию стражей.
… Лазарус помнил, с каким ужасом он выслушал откровения отца: сказанное никак не вязалось с его представлениями о семье, о целителях, которые, по его мнению, могли нести лишь излечение от болезней. Самое страшное, однако, случилось после смерти главы клана; так и не простив отца за его ложь, Лазарус вдруг понял, что теперь его очередь ехать к проклятой горе.
Он смог появиться там всего лишь один раз. Родич, ожидавший его снаружи, и проницательный страж, были немного удивлены бледно-землистым лицом новоиспеченного главы. Лазарус едва шел; ему потребовалось немыслимое усилие, чтобы добраться до машины. Там, убрав подальше контейнер с собранной кровью, антар поклялся, что он больше никогда сюда не приедет.
Золото делает чудеса. Лазарус купил молчание близкого ему антара, чтобы тот за санги заменял его в таких поездках, и с тех пор старался не вспоминать ни предгорья Тамен, ни рассказ отца, ни свое первое и единственное убийство. По ночам, однако, иногда он вскакивал, вытирая катящийся по лбу пот: лицо убитого мерещилось ему в ночной темноте, и казалось, что жертва сама не прочь впиться длинными мертвыми пальцами в шею своего палача.
Днем страх рассеивался; во всяком случае, Лазарус с первым лучом солнца изобретал себе множество занятий, которые хорошо отвлекали его от ночных кошмаров.
Но шли годы, и ужас постепенно сменялся мыслью: как, почему целители потеряли кресло презиса? Неужто их заслуги не хватило для того, чтобы удержать заветное местечко? Ведь когда-то их предок замарал свои руки в крови, чтобы антары могли жить, не опасаясь новой войны. А теперь презисом короновали мортем. Разве заслуги Тиура стоят хоть каплю того, что сделали для них всех они?.. Разве способен клан, носящий на себе отпечаток Грани, подарить этой гибнущей стране жизнь?..
Да, если бы Волдет был чуть внимательнее и разглядел в глазах Лазаруса тень сомнения, то в ночь короткой расправы нападавших на особняк Тиура было бы не трое, а четверо. Но Волдет не увидел — да он и не принимал никогда в расчет слабохарактерный, по его мнению, клан.
И теперь Лазарус трясся в неудобном автомобиле, и вспоминал лицо убитого им, и никак не мог вспомнить. Хватит ли сил ему вонзить нож в спину кователя? Ведь тогда то убийство было во благо его народу, хоть и далось нелегко. Теперь же стоило снова послужить для своего клана.
***
Машина вздрогнула, прокатившись еще немного, и остановилась.
«Что там? — Лазарус перегнулся вперед, пытаясь разглядеть, где они. — Приехали?»
Страж ничего не ответил; распахнул дверцу со своей стороны и вышел. Антару стало немного не по себе: его охрана обычно не позволяла себе таких вольностей.
Он последовал примеру водителя и выбрался наружу. Свежий горный воздух вмиг ударил в лицо, отчего с непривычки закружилась голова.
Страж уже значительно отдалился от того места, где стоял Лазарус.
— Эй! — крикнул целитель, и эхо разнесло его голос по сторонам, разбивая короткий возглас о скалы. — Ты куда собрался, болван?!
Обычно глава не позволял себе резкостей в сторону стражей; кто знает, что у них на уме, но в это раз, видя явное непослушание, антар не смог сдержаться от неудачного словца.
Тот, кого так настойчиво окрикивал Лазарус, — даже не обернулся. Он так и шел вперед, будто по привязанной нити, ведомый одному ему известным маяком.
Анетис беспомощно оглянулся и увидел: Игнаас, Костадин и даже Волдет — все, как один, вышли из автомобилей и напряженно смотрели вслед удаляющимся стражам. Было что-то жуткое в их марионеточной походке, четких, размеренных движениях, точно опытный кукловод расслабленными движениями руки переставлял людские руки и ноги.
Злость на лице кователя сменилась удивлением; Лазарусу показалось, что его противник испугался. Но в следующий миг это обманчивое впечатление рассеялось; Волдет поманил его рукой. Целитель подошел ближе к собравшемуся возле машин совету.
— Смотрите, — хрипло сказал ликуд. — Смотрите!
Он указывал рукой вперед, на холодные шапки близнецов Мизери. Приглядевшись, антар понял, что Волдет говорит не о горных пиках, а о подножии одинокой Тамен.
Вокруг него, сколько хватало глаз, тянулась цепочка из маленьких человеческих фигурок. Они стояли, не двигаясь, обратив лицо к высокой ледяной вершине, замерев в страшном безмолвии.
И туда же, чтобы присоединиться к своим сородичам, шло четверо стражей — по одному от каждого из глав кланов.
Следующая глава