Налетевший ветер подхватил осенние листья, прошелся легкой рябью по еще не высохшим лужам, дернул длинный антарский плащ. Крина беспокойно шагала взад-вперед по неширокой аллее, закрытой от посторонних глаз высокими кустами дикой розы. Размокшие лепестки уже почти все опали, и на тонких веточках виднелись лишь редкие съежившиеся от холода бутоны.
Надо уносить ноги.
Она сама не заметила, как сказала это вслух. В конце концов, интуиция еще ни разу её не подводила. Где бы ни была Виктория, шансы на то, что ковательница вернется обратно, не приведя за собой Волдета, таяли с каждой минутой.
Антар решительно набросила капюшон. Пожалуй, в особняк не стоит и возвращаться — проще сразу отправиться к ближайшим воротам и, покинув резиденцию, для начала затеряться в городе. Время для мести еще придет, а пока хорошо бы остаться живой.
Двадцать метров до конца аллеи. Поворот направо — на открытом месте ветер окончательно обозлился и принялся неистово трепать плащ за подол — и еще с сотню шагов.
На плечо сзади легла тяжелая рука.
Крина на мгновение замерла, затем резко развернулась, одновременно мысленно нащупывая браслет. Голубая ящерица успокаивающе зашипела, отзываясь на прикосновение.
Чужая ладонь дрогнула и вернулась на место. Самый старый из всех глав кланов стоял перед ней в своем неизменном черном одеянии, из-под воротника которого выглядывал белоснежный тонкий шарф, и улыбался.
От этой улыбки и тошнотворного сладковатого запаха Крине стало не по себе.
— Наша дорогая гостья, — заскрипел Костадин, — что же вы гуляете в такую непогоду? Позвольте мне угостить вас горячим у себя дома. Будет совершенно непростительно, если вы продрогнете здесь в одиночестве.
Крина очень хорошо помнила, что голос сновидца на совете был очень даже свеж и бодр. Она беспомощно оглянулась. Ни души вокруг.
— Я, пожалуй, не буду отнимать ваше время, — ответила антар как можно мягче, — у главы наверняка много дел.
— В таком случае, прошу расценивать мою просьбу как приказ. — Улыбка на старческом лице расцвела еще шире, и Костадин взял девушку под руку.
До самого конца пути они шли в полном молчании.
…Первый вопрос он задал, когда Крина опустилась в мягкое бархатное кресло.
— Мне сообщили, что сегодня ночью вы покидали нашу резиденцию. — Глава с нездоровым удовольствием разглядывал сидевшую напротив него. — Хотелось бы узнать, зачем вам это понадобилось?
— Люблю ночные прогулки, — ответила Крина, лихорадочно перебирая в уме все причины осведомленности Костадина. Охранявший ворота страж? Нашедшаяся Виктория?
— Врете, — Костадин нежно поглаживал подлокотник. — Нагло, беззастенчиво врете.
— Хорошо, — сглотнула Крина. — Хотела навестить старого друга.
— У вас есть друзья среди людей? — дормиен поднял тяжелый взгляд.
— Это считается серьезным проступком? — антар выдержала напор. — Скорее, были. Я ходила на кладбище.
— Допустим, так, — согласился Костадин, — но только допустим. Дайте мне свои ладони.
Крина опешила.
— Что?
— Покажите мне руки, — старик нетерпеливо перегнулся через стол. — Очень хорошо, — сказал он, глядя на кисти, которые издалека протянула ему антар.
И рванул рукава вверх, обнажая оба запястья — одно с маковым багровым цветком, другое — с каменной, едва светящейся, ящерицей.
Крина вскрикнула и дернулась назад. Старик вскочил одновременно с ней.
— Не глупите, — предупредил он. — Особняк окружен стражами. В доме их тоже полно. И не думайте, что посох сновидцев молчит и не может защитить своего хозяина. — Костадин поднял трость, нацеливая на неё четыре сложенных в бутон лепестка, по которым пробегали алые искры. — Это моя личная выдумка для тех идиотов из совета, которые считают себя всесильными.
Девушка медленно села, словно загипнотизированная.
— Я так понимаю, вы все-таки мортем? — он посмотрел на левое запястье. — Очень хочется послушать, как вы надели чужой браслет — и смогли его использовать.
Крина зевнула, её неудержимо тянуло в сон. Костадин немного опустил посох.
— Я ничего не скажу, — фразы неумолимо путались. Где-то в подсознании настойчиво билась мысль, что надо молчать, и потому антар, пытаясь проморгаться, повторила:
— Я ничего не скажу.
— Хорошо, — кивнул глава, — я так и думал. Тогда вам придется остаться здесь… по крайней мере, пока не расскажете мне все. Поверьте, я очень терпелив, и пока не собираюсь прибегать к пыткам и прочей ерунде, которую так любят мои собратья. Пока не собираюсь.
Крине показалось, что она заснет прямо сейчас, уронив голову на стол. Сквозь туман в голове антар услышала, как внизу хлопнула дверь.
— Кто там еще? — недовольно крикнул Костадин. — Асен! — позвал он охрану.
Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился страж. Лицо его, обычно спокойное, на этот раз выдавало целых две эмоции — легкое беспокойство и напряжение.
— К вам глава Даан, — произнес он, и зеркальщик, стоявший за ним, тут же отодвинул преграду в сторону. Хозяин особняка, вставший навстречу, невозмутимо оперся на трость, но в его глазах мелькнула скрытая ярость.
— С какой стати, Даан, ты врываешься в мой дом? — процедил сквозь зубы, мельком глянув на Крину. Та успела одернуть рукава.
Даан захохотал, пододвинул к себе кресло и уселся, закинув ногу на ногу.
— У тебя же всегда дверь открыта, Костадин, — он налил себе воды, и залпом выпил. — Даже гостей нормально встретить не можешь.
— Тебя никто не приглашал, — сновидец тоже сел, положив посох поперек коленей.
— Это да, — признал тот, — твоя правда. Но я здесь не для обмена любезностями. Я пришел за лисирийкой.
Крина вздрогнула, услышав его слова. Костадин отрицательно покачал головой.
— Нет, она останется здесь. Мне нужно с ней поговорить.
— Ты ничего не перепутал, дорогой родич? — Даан покосился на девушку. — Думаю, она сама в состоянии решить, оставаться ей или идти со мной.
— Она никуда не пойдет!
— И кто же ей помешает?
… Выходя, антар услышала, как Костадин в бессилии скрипит зубами. Кажется, у неё появился еще один враг.
***
Даан почти тащил Крину за собой; ей это надоело и она зло выдернула руку.
— Куда мы идем?
— А как же благодарность за спасение? — иронично поинтересовался зеркальщик.
— Я не просила меня спасать, — резко ответила девушка. — И особенно следить за мной.
— Правда? — хмыкнул Даан. — Как это я сразу не заметил? Может, тогда вернешься?
— Нет, — Крина потерла лоб. Остатки сонливости никак не желали выветриваться. — Мне надо идти.
— Куда же? Если ты хочешь выбраться из локуса, я тебя расстрою — все входы перекрыты стражами. Этим утром в резиденции обнаружили свеженький труп помощницы Волдета, и тот так взбесился, что поднял всех на уши. Кстати, поздравляю с почином.
— С каким почином? — Антар сбросила капюшон, и ветер ворвался в уши. Холод был гораздо приятнее, чем ощущение тумана в голове.
— Как с каким? Это ведь ты её прикончила?
Крина только сейчас поняла, что он говорит о Виктории. Значит, Волдет все-таки добрался до неё!
— С чего ты взял?
Даан хмыкнул.
— С того, что мертвая полностью подходит под описание убитых в Лисире, про которых ты рассказывала. Вывернутые колени, переломанные руки, вытаращенные глаза — в общем, все, как положено. Может быть, расскажешь, как ты это делаешь?
Искаженные в предсмертном страхе лица, ночь, полная мертвецов, раскрытые неживые браслеты встали перед глазами. Холод заскользил вверх по спине.
— Надо всем отсюда уходить! Немедленно!
— Именно это я и собираюсь сделать, — засмеялся зеркальщик. — Но вот тебе, моя дорогая, придется немного задержаться.
Ветер все усиливался, небо стремительно затягивало тучами. Среди чернеющего водоворота сверкнула первая молния.
— Для начала отправимся ко мне, — Даан тоже заметил надвигающееся непогодное буйство, — у меня есть пара очень интересных для тебя новостей.
Крина спрятала озябшие пальцы в рукава, но уходить не спешила.
— Почему бы не рассказать их прямо здесь? Или, по-твоему, я настолько глупа, чтобы прямиком сунуться в заготовленную тобой ловушку?
— Ты и впрямь глупа, — заметил зеркальщик, с ненавистью глядя на поднявшийся вихрь желтых листьев. Он не любил осень, и дождливую осень в особенности. — Как только весть о смерти Виктории распространится по локусу, многие захотят уточнить у тебя некоторые вещи. Например, почему это случилось сразу после твоего приезда.
— Не сразу, — возразила Крина, — прошло почти два дня…
— Ты думаешь, кого-то будут интересовать такие мелочи? Все просто: ты была в Лисире, там, где умерли наши родичи; ты появилась здесь — и вот еще одна смерть, по нелепой случайности почти неотличимая от тех. Только дурак не сможет сложить два и два. Так что на ближайшие сутки самое безопасное место для тебя — в моем особняке. Я не Костадин, и дверь держу всегда под замком.
— С чего вдруг такая трогательная забота? Двадцать лет назад ты меня ненавидел и готов был придушить. Да и, насколько помнится, после моего приезда сюда — тоже. Что же изменилось?
Даан повысил голос, стараясь заглушить воющий ветер:
— Ничего ровным счетом не изменилось, моя дорогая! Просто Волдет сейчас мне мешает гораздо сильнее. Ну всесильного Тиура больше нет — а значит, рассчитаться с тобой можно в любое время.
Крина фыркнула:
— Очень веская причина. После таких слов любой бы помчался прямиком под твое крылышко!
Несколько первых капель дождя упали на серую землю. Даан поднял голову вверх, посмотрел на иссиня-черное небо.
— Я тебя уговаривать не собираюсь. Думай быстрее.
Антар заколебалась. Бежать из города в такую погоду — смерти подобно, однако в проливной дождь стражам труднее взять след. Опять-таки — если все, о чем говорил Даан, правда, то ей даже выйти из резиденции не дадут.
Главы долго разбираться не будут. В лучшем случае отдадут Атриуму, а в худшем…
— Где гарантия, что ты не прикончишь меня сразу же за порогом?
Зеркальщик развел руками.
— Нет гарантий, моя дорогая. Только честное слово Даана.
И нагло осклабился, глядя ей в глаза.
***
Они успели вовремя: едва тяжелая дверь захлопнулась, на улице разразился настоящий потоп. По крыше забарабанили крупные частые капли, мутные потоки хлынули с водостоков. Глава облегченно прижался к двери. Проклятый дождь. Если бы он промок, то придушил бы девку на месте, невзирая на все свои обещания.
Крина, не подозревая, какие тучи только что разошлись над её головой — вместе с теми, что заволокли небо — растерянно топталась на месте. Она ни разу ни была в доме своего врага, и обилие зеркал слегка сбило девушку с толка.
— Поднимайся, — велел Даан, — всё в кабинете, наверху.
Второй раз за день антар очутилась в чужом доме. Но если у Костадина охрана находилась наверху, то здесь, похоже, особняк был полностью пуст.
— Я их отослал, — коротко объяснил хозяин дома, заметив замешательство девушки. — Идем.
Пока Крина грелась у потрескивающего камина, Даан что-то искал на полках, сплошь заставленными книгами.
— Сегодня утром Волдет снова собрал совет, — не поворачиваясь к ней, заговорил он. — Не буду утомлять тебя подробностями. Скажу лишь, что вечером все главы кланов, кроме Резарта, покидают Анарео. Резарта, с поддержки Волдета, избрали временно на место Тиура.
— Зачем? — антар сняла плащ, встряхнула его. — Их так напугала смерть Виктории?
— Виктория тут не причем, — Даан терпеливо переставлял книги с места на место. — Я с Георгом уезжаю в Лисир, разбираться с теми странными вещами, о которых ты тут наболтала. Кстати, ничего не хочешь добавить по этому поводу?
Не дождавшись ответа, он продолжил:
— Остальные едут на север от Анарео, в ту сторону, где находятся гематитовые рудники.
Крина вздрогнула и машинально повторила:
— Гематитовые рудники?
— Ну да, — когитациор повернулся, — тебя что-то удивляет? Ах да, я же забыл совершенно, что ты вроде бы не из наших мест родом? На севере, примерно в паре дней пути от Анарео, лежит маленький городок Феоре. Довольно ценное место, если учесть, что это единственные залежи гематита на всю Патакву. В нем же построена плавильня, где делают кинжалы для стражей.
Антар знала это всё и без объяснений Даана. Она покинула Феоре, чтобы больше никогда туда не возвращаться; но сейчас главе ни к чему было знать такие вещи.
— Теперь ясно, — кивнула девушка, — и что там забыл наш совет?
— Волдет соблазнил их древним предсказанием, — хмыкнул тот, — сунул им под нос несколько бумажек и поведал о том, что в глубине рудника спрятан красный посох — воплощение магии давно умерших круенто. Учитывая новости из Приграничья, большинство решило, что стоит отправиться за, так сказать, несметными богатствами горы.
— А на самом деле? — Крина начала понимать, что к чему.
— А на самом деле, я думаю, Волдет хочет избавиться от соперников. Отличный способ похоронить всех разом в одном месте. Полагаю, он надеется, что мы с Георгом сдохнем от неведомой напасти в Приграничье, ну, а с Резартом можно будет разобраться без проблем. Волдет привык считать, что все глупее его, — Даан наконец вытащил два выбеленных листа бумаги с мелкими значками и бросил на стол. — Вот, полюбуйся.
Даже не прикасаясь к записям, Крина поняла, что это.
— Где ты их взял? — Виктория говорила, что оригинал она вернула в тайник Волдета, а копия хранилась у неё дома. Значит…
Зеркальщик невозмутимо пожал плечами.
— Какая, собственно, разница?
— Ты взял это в доме Виктории, — утвердительно проговорила Крина, подходя ближе. Плащ она бросила на спинку кресла, и теперь на запястьях были видны оба браслета.
— Интересно, откуда такая осведомленность? — ухмыльнулся враг. — Уж не потому ли, что ты припрятала девку у себя в подвале?
Антар осеклась.
— Сволочь же ты, — с отвращением сказала девушка, — так ты нас сразу выследил. А потом, увидев, что Виктория вернулась к себе, решил её убить. Только не пойму, зачем? Она-то тебе что сделала? Хотя, постой. Это ведь так удобно — сделать её смерть похожей на гибель лисирийских антаров, чтобы загнать меня в угол, верно?
Даан поморщился.
— Как же ты любишь делать поспешные выводы, — с раздражением произнес глава. — Естественно, увидев, как птичка покидает такое славное убежище, я решил, что ей уж очень позарез что-то понадобилось в собственном доме, коль она пошла на такой риск. Вот я и…
Глава не успел договорить — несколько раз растерянно моргнув, он рухнул на пол, судорожно хватаясь за маленький столик с зеркальной поверхностью. Стекло осыпалось дождем из десятков острых граней, несколько осколков порезало руку когитациор, и ладонь Даана испачкалась кровью.
Крина замерла над неподвижным телом, внимательно глядя на него. Слова главы о рудниках пробудили в ней неясный отголосок сожаления об утраченном прошлом.
…Она родилась и выросла в Феоре, в крохотном домике, едва рассчитанном на то, чтобы в нем поместилось двое. Сам городок тоже не отличался размерами — он был настолько мал, что даже не вмещал в себя привычного локуса и выглядел скорее, как большая деревня.
Мать, сколько помнила Крина, все время работала, иногда оставляя её одну и ночью. Возвращаясь под утро, она неизменно приносила дочери прекрасную, ледяную на вкус, человеческую кровь. В другие дни бывало гораздо хуже — девушка хорошо помнила, как много вечеров подряд они ужинали только тем, что удавалось собрать после забоя куриц, выращенных на соседской ферме.
Отца она не знала, и однажды спросила о нем у матери. В ответ женщина лишь вздохнула, обняв девочку, и долго гладила её по голове. Той ночью Крина впервые за долгие годы услышала, как мать плачет в подушку.
Девочка задавала много вопросов. На некоторые ей отвечали, на некоторые нет. В восемнадцать лет — на два года раньше обычного возраста инициации — мать достала припрятанный каменный браслет и надела на руку дочери символ клана мортем.
Через год женщина умерла, строго-настрого наказав Крине никогда в жизни не покидать Феоре.
— На юге есть город, — сказала перед смертью мать, — под названием Анарео. Не приближайся к нему ни на шаг. Там живет наша смерть.
Разумеется, первое, что сделала Крина, когда получила крошечный домик в свое владение — закрыла его на замок и в тот же день уехала из Феоре. Нищий город, вечный голод надоели ей больше некуда.
Анарео потряс воображение неискушенной девушки. Выросшая между чахлыми крестьянскими посадками и суровыми высокими горами, она никогда не видела городских рынков, фермерских ярмарок, больниц, шумной толпы — и огромного, на добрую четверть города, локуса, где проживали её сородичи.
Ей повезло, что первым, кого она встретила из антаров, оказался Тиур. Презис был покорен с первого взгляда — дикая смесь неопытной полудевочки-полуженщины, не знакомой с самыми простыми вещами из его мира — и необычно острого, наблюдательного ума, в сочетании с по-взрослому серьезными рассуждениями, привели его в страшный восторг. Спустя месяц он объявил о помолвке, не распространяясь о происхождении невесты. Крина же все-таки помнила некоторые из наказов матери, и упорно молчала в ответ на расспросы будущего жениха. Тиур тогда для себя решил, что рано или поздно узнает и эту тайну.
…Крина вздохнула, вырываясь из плена прошлого. Нужно было поторопиться — неизвестно, сколько будет действовать магия сновидцев. Убедившись, что антар без сознания, она первым делом спустилась вниз, проверить, заперта ли входная дверь.
Засов был задвинут до упора. Что же — великолепно.
Девушка вернулась, присела на пол рядом с врагом, давшим ей убежище. Задумчиво потрогала браслет — красные искры уже спрятались в глубине лепестков. Совсем близко, на другом столике, лежал посох клана, увенчанный крупным ограненным кварцем, до которого Даан так и не успел дотянуться. Странная мысль закралась в голову Крины.
Если она может владеть магией сновидцев, почему бы не…
Тиур, правда, говорил, что главы не носят браслеты, потому что их магия как-то влияет на силу посохов. Но другого такого случая может не подвернуться. Виктория же как-то сумела использовать трость Волдета. Возможно, все эти россказни придуманы для всеобщего устрашения — чтобы никто не дотрагивался до принадлежащего сильным мира сего.
Крина не знала, что за те секунды, пока помощница Волдета держала в руке посох, она успела трижды проклясть тот момент, когда появилась на свет. Возвращая на место краденные бумаги, Виктория долго не могла заставить себя вновь прикоснуться к вещи своего учителя.
Антар коснулась молчащего камня.
Несколько мгновений ничего не происходило, но затем в глубине кварца поднялась серебряная вьюга. Вихрь ширился, мелкие снежинки на глазах превращались в стеклянные осколки. Кружащаяся метель достигла поверхности камня, и тот вмиг заледенел застывающим серебром. Ладонь скользнула вниз, к древку, и в то же мгновение на гладкой древесине ожила вязь старых, почерневших от времени рун. Знаки заплясали, вспыхивая серым огнем, и побежали тонким ручейком, сплетаясь в единую цепь.
Девушка осторожно подняла трость перед собой. Сила рванулась навстречу ей, трепетно разливаясь в разбитом стекле столика, в сотне прозрачных осколков, в настенных зеркалах, и, дрожа, ворвалась в тело антара.
«Что это? — думала она в восторге, — браслет сновидцев, а теперь, выходит, я могу пользоваться еще и силой зеркальщиков?
Ощущение всемогущества захватило её настолько, что Крина совершенно забыла, что владелец посоха лежит рядом, буквально в нескольких шагах, и что она собиралась сделать другие, гораздо более важные вещи.
Очнувшийся Даан с жадным торжеством разглядывал свой полыхающий посох в чужих руках.
«Все-таки я не ошибся. Вот она — истинная потомок круенто».
— Попробуй коснуться зеркала, — заметил он вслух. — Мало чувствовать магию — нужно еще уметь управлять ей. Не думай, что если у тебя получилось с браслетом сновидцев, значит, получится и со всем остальным.
Крина замерла и едва не выронила посох. Камень прощально вспыхнул и погас; рунная вязь потемнела, впиваясь в древесину.
Антар обернулась и наставила посох на грудь сидящего на полу Даана. Тот засмеялся.
— Ты выглядишь очень забавно, моя дорогая. Я тебя пригласил в гости — так? А ты, мало того что воруешь мою вещь, так еще и угрожаешь мне ей же — правда, без особых последствий. Тянет на следствие и Атриум, не находишь? Что, если я сейчас позову стражей и они тебя заберут куда следует?
Крина почувствовала себя глупо.
— Ты ведь сам говорил, что всех отпустил?
— И что, ты вот так прямо мне и поверила? — он наслаждался моментом. — Своему первейшему врагу? Хотя что это я, прости — этот почетный пост нынче перешел к Волдету, правда, он пока еще не в курсе. Смотрю, ты за двадцать лет совсем не изменилась — как была глупой приезжей девочкой, так такой и осталась.
Антар разозлилась.
— В таком случае, мне стоит убраться отсюда, и побыстрее, — она посмотрела на древко, которое все еще держала в руке. Камень снова замерцал бледным белым светом. — Ты ведь не будешь возражать, если я заберу это с собой? — Крина подняла взгляд на противника, и вздрогнула — того уже не было на месте.
— Другое дело, — удовлетворенно отметил зеркальщик, нежно поглаживая успокоившийся кварц. — А тебе советую присесть, моя дорогая. Я хочу предложить тебе сделку.
***
Ради гостьи Даан расщедрился: налил в бокал свежей подогретой крови. Крина хмуро смотрела на запотевшую посудину — она терпеть не могла горячую жидкость.
— Я следил за тобой с того самого момента, как узнал тебя, — улыбаясь, он поднял бокал. — Ну не только я, мои стражи, конечно. Я прекрасно знаю, что ты воспользовалась браслетом сновидцев, чтобы убрать с дороги охранника. Довольно необдуманно, кстати говоря — Волдет мог вполне сообразить, что это дело рук кого-то из местных, и нанести визит Костадину. Поверь, глава бы сплавил тебя незамедлительно — он полнейший дурак, хоть и мнит себя хитрецом, и уж точно бы не пошел против Волдета.
— Что здесь такого? — Девушка дотронулась до нагревшегося стекла. — Никто ведь не проверял, как поведет себя браслет с антаром из другого клана. Может быть, любой из нас может сделать то же самое? Это не доказательство того, что я круенто. Моя мать была мортем, и надела на мою руку браслет мортем.
— Ты говоришь глупости, — Даан отпил из небольшой чаши и поставил её на место. — Браслеты для того и были придуманы, чтобы увеличить силу каждого клана. Меньше, чем за сутки ты воспользовалась двумя видами магии, и, как я помню, великолепно владеешь мортем. Что касается твоей матери, полагаю, она была намного умнее тебя, раз взяла себе браслет второго по силе клана после круенто. Учитывая, что для самих круенто браслеты никогда не изобретались, она решила обезопасить таким образом и тебя.
— Ну хорошо, допустим, — Крина решительно отодвинула бокал. — Допустим, это не какой-то внезапно проснувшийся неизученный дар, а якобы кровь давно умершего рода. Так что за сделку ты хотел мне предложить?
— О, здесь все очень просто, — Даан залпом допил всё, что оставалось в чаше. — Я помогаю тебе, а взамен ты немного помогаешь мне.
— Все просто? Боюсь представить, что за помощь может тебе потребоваться, — антар усмехнулась и откинулась на спинку кресла.
— Да, всё просто, — зеркальщик не обратил внимания на насмешку. — Я помогаю тебе убрать Волдета, и усесться на место Тиура, а ты взамен делаешь моему клану несколько приятных поблажек.
Крина расхохоталась.
— Ты, похоже, свихнулся, Даан. За четыре Вехи ни одна женщина не занимала пост презиса. Не думаю, что кто-то тебя поддержит. Что касается Волдета, я и сама в состоянии разобраться с ним.
— Да неужели? — вкрадчиво проговорил глава. — Стоит мне сказать, что ты — круенто, тебя бросятся ловить все кланы. И, поверь мне, большинство из них будет настроено не так дружелюбно, как я. Думаю, ради такого они даже на некоторое время забудут о своих разногласиях. Что касается поста презиса, тут ты ошибаешься. У нас никогда не было женщины с такой магией, вот что верно.
— Ты сам себе противоречишь. Как же я стану презисом, если меня здесь, по твоим словам, все так недолюбливают?
— Сейчас пока все находятся в предвкушении чуда. Наш умный совет думает, что он отыщет посох круенто, и в таком случае появление потомка старого рода только спутает его планы. Но вот когда главы поймут, что никакого посоха нет, они сами посадят тебя на трон.
Крина заинтересовалась.
— А с чего ты взял, что посоха не существует?
— С того, — отрезал Даан. — Думаю, нам много чего нужно еще обсудить кроме этого. К тому же я тороплюсь — через два часа мы с Георгом выдвигаемся в Лисир.
Мой план таков: совет уезжает сегодня вечером. Завтра в обед ты отправляешься вслед за ними — во-первых, без лишних глаз выехать из Анарео будет значительно проще, во-вторых, тебе следует держаться от них немного на расстоянии. Я тебе дам двоих — нет, троих стражей, чтобы быть уверенным, что ты без проблем доберешься до Феоре. В Феоре ты приканчиваешь Волдета, и со стражами возвращаешься домой. Когда главы приедут обратно с пустыми руками, они с удовольствием проголосуют за последнюю из круенто в качестве презиса.
Поэтому я и говорю, что тебе придется задержаться — на территории локуса нет места безопаснее моего особняка.
Девушка задумалась.
Даан смотрел, как она сидит, слегка закусив губу от напряжения, и кончиками пальцев подталкивает бокал на середину стола. Сам он в эту секунду размышлял совершенно о других вещах.
Волдет разберется практически со всем советом. Зная кователя, в этом можно было не сомневаться. Затем придет очередь Крины. Если у девушки возникнут затруднения, рядом будут стражи. Они помогут уничтожить Волдета. Он, Даан, по дороге в Лисир, придумает, как избавиться от Георга.
Когда Крина вернется в Анарео, она будет ждать его приезда. Тогда-то он и вынет из кармана свой главный козырь, обвинив девушку в убийстве совета. Его стражи будут свидетелями — всегда можно сказать, что лисирийка хотела проведать родные края, и потому Даан дал ей в дорогу охрану. Атриум съест этот лакомый кусочек с удовольствием. Пусть она тысячу раз будет твердить, что происходит из рода круенто, её никто и слушать не станет.
И тогда на его пути останется только Резарт.
— Отличный план? — спросил он вслух.
— Чего же ты потребуешь взамен? — антар глядела на него в упор.
— Сущие пустяки, — небрежно ответил зеркальщик. — Говорю же, пару поблажек для клана. Уже одно то, что ты прикончишь Волдета, доставит мне радость.
— Мне кажется, — резко произнесла Крина, — что ты думаешь, что сможешь посадить меня в кресло презиса и потом дергать за ниточки. Так вот, Даан, ничего у тебя не выйдет. Но, к сожалению, соглашусь, что без помощи мне сейчас не обойтись. Поэтому пока будем следовать твоему плану, а там посмотрим.
Даан с трудом скрыл радость.
Антар неосознанным движением протянула руку, подхватила легкое стекло и разом выпила уже остывшую кровь. Глядя, как она скривилась от чуть теплой жидкости, глава понимающе ухмыльнулся.
— Надо было пить горячей.
Крина тряхнула головой. Не объяснять же этому кретину, что она терпеть не может горячее или теплое. Холодное, едва размороженное гораздо лучше согревало её сердце, только потому, что она привыкла к этому с самого детства.
***
Спустя два часа он покинул особняк, оставив дом на полное попечение девушки и троих стражей. У восточных ворот уже стоял небольшой экипаж Георга. Предсказатель был крайне недоволен опозданием спутника; Даан в ответ лишь развел руками.
— Дела, — тонко заметил он. — Никуда не денешься.
— Что за дела там у тебя такие, Даан? — подозрительно прищурился Георг.
— Я же не сую нос в твои, дружище, — улыбнулся глава. Настроение у него было превосходное. — И тебе не советую.
Напарник лишь что-то недовольно пробормотал, усаживаясь на заднее сидение.
***
Ближе к вечеру, когда закат нарисовал над горизонтом алые полосы прямо по темно-синему небу, а ветер согнал тучи в непослушное стадо, городские северные ворота распахнулись, выпуская кавалькаду машин. Здесь были все оставшиеся главы, каждый со своей охраной. Все, кроме Резарта, которому поручили временную власть в Анарео. Вереницу замыкал личный автомобиль Волдета.