Дождь кончился внезапно, словно кто-то там, наверху, закрутил небесные вентили до упора. С намокших желтых листьев то и дело срывались крупные капли. Умытый холодным дождем осенний лес немного приободрился: в чаще, где ветви деревьев еще были прикрыты листвой, зазвенел одинокий голос белобровника.
Рист посмотрел на пасмурно-серое небо, и провел рукой по волосам, стряхивая лишнюю воду. Он не любил сырость; но сейчас, после долгой, тяжелой жажды прохлада дождя казалась спасительным чудом. Несколько глотков собранной живительной влаги помогли обрести ясность ума, несмотря на то, что жар так и держался, а рана беспрерывно пульсировала и горела.
Страж с трудом встал. Ладонь скользнула по шершавому стволу; он сделал несколько шагов. Что ж, идти можно, хоть и не с той скоростью, к которой привык. Вопрос только, куда?
Грета, если все хорошо, наверняка движется в Лисир, и уже добралась до первого крупного города на своем пути. Но до него больше суток ходьбы, которых у Риста нет, если, конечно, в планы стража не входило остаться без одной руки.
Заразу нужно остановить, а сделать это без лекарств не просто трудно — невозможно.
Он задумался.
В нескольких часах ходьбы отсюда лежит перекресток, одна из линий которого тянется к деревне под названием Фурта, а оттуда почти сразу же втекает в Юргу — небольшое поселение, которое и городом-то назвать язык не повернется. Но у Юрги есть одно неоспоримое преимущество — Рист точно помнил, что в ней находится не меньше двух аптечных заведений.
Если поторопиться — страж будет там уже вечером.
***
Свежий воздух после дождя приятно холодил, пока Рист был в перелеске. Но как только он вышел на прямую дорогу, поднялся сильный ветер, разбудивший в нем непреодолимое желание горячего чая и теплой крыши над головой.
Несмотря на холод, грязь под ногами упорно не желала замерзать, и на перекрестке порядком выдохшийся страж приостановился отдохнуть. Унылая распутица уходила вдаль расквашенной колеей.
На вязкой глине отчетливо проступали следы — кто-то совсем недавно проехал здесь на телеге, причем, если судить по отпечатку, одно из колес было сильно расхлябано. Рист не удивился — жители Фурты часто ездили в Юргу по своим делам, а иногда забирались и совсем далеко, вплоть до подступов к Приграничью. В запах сырости вплетались вонь конского навоза, горечь полыни, росшей на бездорожье, и едва ощутимый, но очень знакомый аромат. Прежде чем страж успел вдохнуть и растворить его в собственных ощущениях, память вздрогнула и инстинктивно выдала ответ.
Грета.
Не далее как час назад, на этом самом месте, стояла дочь его самого близкого друга — Тиура.
Или… проезжала?
Рист нагнулся, дотронулся до следа, вдохнул запахи, которые все вместе образовывали жуткую мешанину. И почуял, нет — увидел.
Старая, заезженная телега — скрипучее дерево, которое ни с чем не перепутаешь. Две измученные слякотью и непогодой кобылы — тяжелый дух лошадиного пота. Удушливый смрад того, кто правил повозкой. Почти рядом — незнакомый запах злобы и ненависти, желания крушить и убивать. Женщина — не слишком молодая, но и не старая.
И — испуг, смятение, боль. Грета.
Рист в ярости отшвырнул ногой подвернувшийся кривой сук, наполовину утопленный в глинистом киселе.
Почему, почему именно сейчас?!
Следы вели в Фурту. Об этой деревне страж был немало наслышан. Лет десять-пятнадцать назад через нее можно было проезжать без затруднений, но потом вдруг что-то неуловимо изменилось — и путники перестали заглядывать сюда без особой нужды. Да и сам он не стал бы заезжать туда в одиночку. Гиблое место, притон для ворья разного рода, а жулье, как известно, если держится вместе, может дать довольно серьезный отпор.
Впрочем, с виду жители были весьма законопослушны — по крайней мере, дуцент от них поступал регулярно, и детей они записывали в городе через месяц после рождения, как и полагалось, и брачный возраст соблюдали, рожая не раньше, чем через семь лет. Потому их особо не трогали ни рикуты, ни стражи.
Правда, был здесь один случай — лет так восемь тому назад в этих краях пропал молодой антар. Тогда деревню перевернули с ног на голову — стражи обнаружили след, ведущий прямиком в местную таверну. Но, как ни бились, никого не нашли.
Разум подсказывал Ристу, что идти в место, кишащее возможными неприятностями, в его состоянии — весьма рискованная глупость.
Но и Грету он оставить не мог. Следовало убедиться, что антар, по меньшей мере, жива.
***
Дорога обвивала деревню с одной стороны, и уходила дальше на северо-восток — в Юргу. С другого бока Фурта была погружена в хвойный лес, где под тенистыми широкими лапами старых елей ютились чахлые пихтовые деревца. Он свернул в ельник — идти по открытому полю казалось слишком плохой идеей. Самым сложным оказалось держать след на большом расстоянии. Если бы не сильный испуг девушки, Рист потерял бы его в самом начале.
Терпкость соленых слез каждые несколько минут обрывалась, словно тонкая ниточка. Напротив таверны она задержалась, но ненадолго, а затем повернула на окраину. Здесь страж смог вздохнуть с облегчением — идти украдкой стало намного легче, когда дома растворились в пасмурной хмари позади.
След повис в воздухе, тонко задрожав, и оборвался. Там, где оканчивались деревянные избы, начиналось длинное ржаное поле, местами уже убранное. Черные проплешины чередовались с поникшими бледными колосьями. На другом конце высилось несколько строений — одно высоко над землей, на сваях, и еще пара небольших, прохудившихся — конюшня да развалюха, непригодная для жизни — обычный деревенский сарай.
Рист втянул причудливо скрестившиеся запахи и оглянулся по сторонам. Если не считать стайку воробьев, перескакивавших с места на место, вокруг не было ни души.
Он закрыл глаза и принялся плести. Длинные тонкие нити взмыли в воздух и понеслись вперед, прощупывая каждый сантиметр, отделявший стража от Греты.
В большом здании — десятка полтора мужчин, не меньше. Девушка… одна или даже две, но не антары — обычные люди. Что-то не похоже на примерную семью — скорее, напоминает разбойничий вертеп. Один в конюшне — парень, нет, мальчик, обслуга, взятая за краюху хлеба в день — задавая лошадям корм, сам думает о еде.
Грета. Странное было это ощущение — вкрадываться в чужое и одновременно знакомое сознание. Он чувствовал отчаяние, страх, боль. Много боли — не от душевных терзаний, а самой настоящей, жгучей и нестерпимой, пронизывающей все тело насквозь.
Страж соткал мягкий, убаюкивающий невесомый кокон и бережно набросил его на разум антара. На том конце поля пленница устало зевнула, свернувшись калачиком на слежавшейся соломе, и незаметно для себя погрузилась в сон, где рядом по-прежнему был отец.
Рист выдохнул и вынырнул на поверхность.
Самое несложное плетение отняло у него уйму сил, но покинуть Фурту просто так — значило пойти против собственной совести. По крайней мере, антар сможет продержаться еще пару суток — как раз столько, чтобы он успел хотя бы немного залечить рану и вернуться за ней.
***
До Юрги страж, как ни старался, добрался только к глубокой ночи. Дверь постоялого двора приоткрылась на настойчивый стук с третьего раза. Заспанный, недовольный хозяин высунул всклокоченную голову в приоткрывшуюся щель и рявкнул:
— Ну, чего еще? — окинул взглядом потрепанного ночного гостя и добавил:
— Попрошаек не пускаю! — и дернул ручку на себя. Рист едва успел впихнуть ногу в узкий проем. Неторопливо вынул кинжал, сунул под нос человеку.
Несколько секунд тот смотрел на темный клинок, затаивший в глубине вишнево-кровавые капли. Затем подобрел, суетливо распахнул дверь:
— Простите, бабат страж, что ж вы сразу не сказали!
Рист вошел, не снимая плащ, присел на лавку. Хозяин уже вился рядом.
— Вы перекусить или ночевать останетесь?
— Комната есть? — спросил гость, оглядывая зал. Никого, ну оно и понятно в такую-то темень. Высокие потолки, деревянная лестница наверх. Никаких излишеств, все просто — грубо вытесанные бревна, тяжелые столы, стойка.
— Есть, да не одна, — вздохнул хозяин, — путников нынче маловато стало. Ужин подать наверх? Шибко не попотчую, уж не обессудьте, но рагу и куриные крылышки еще остались, к ним могу вино предложить и квас.
— Наверх, — решил Рист, — и от вина не откажусь. Прислужник имеется? Заплачу двойной монетой.
— Конечно, имеется, не беспокойтесь, сейчас же разбужу. Проходите пока, располагайтесь — выбирайте любую из тех, что справа.
…Мальчишка оказался шустрый — принес все, что было нужно, ничего не напутав. Нагрел воды, и, получив несколько медяков, умчался, довольный — досыпать.
Ристу показалось, что рана вспыхнула, когда он вылил на неё вино. Впившись зубами в полотенце, страж взрезал опухшие края. Плоть поддавалась туго, и несколько раз, обессиленный, он откладывал клинок в сторону, чтобы вытереть со лба пот.
Наконец с обработкой было покончено. Рист убрал оставшиеся монеты, повесил плащ — чтобы к утру просох, на всякий случай задвинул тугой засов и растянулся на жесткой кровати.
Он не уснул — провалился в смурное забытье, то и дело прерываемое короткими пробуждениями. Дважды ему казалось, что к двери кто-то подходил и прислушивался. И только под утро усталость взяла свое, и сознание провалилось в глубокий, черный колодец.
***
Проснулся Рист, когда луна уже бросила первый блик на вечереющий небосклон, от того, что в дверь громко колотили. Это был хозяин.
— Я уж думал, не случилось ли чего, — заискивающе сказал он. — Как-то вы, бабат, долго не открывали.
Стражу не понравилось выражение его лица — словно испуг прошелся легкой рябью по угрюмому лицу, всколыхнув далеко запрятанный страх.
— Я останусь еще на пару дней, — ответил он, ссыпая в подставленную ладонь серебро, — ужин, как вчера.
Поблагодарив за принесенный поднос, Рист вновь закрыл комнату изнутри. Осмотрел рану — та выглядела значительно лучше: края сильно стянулись, кожа вокруг побелела и спала. Посчитал, сколько времени он провалялся без памяти, стиснул зубы. Свернул плащ и распахнул ставни окна.
Страж не видел, как к хозяину пришли двое чужаков и долго о чем-то его расспрашивали, а потом поднялись наверх.
***
Фурта встретила его всё той же унылой картиной. В рассветных сумерках Рист, устроившись поудобнее, принялся размышлять, как лучше вытащить Грету, не перебудив при том всю округу. Дело значительно облегчалось тем, что собак поблизости не наблюдалось, а владелец хибары, очевидно, не питал к живности особой приязни.
Что-то неправильным казалось в сонном ржаном поле, укрытом утренним туманом. Когда холодное осеннее солнце, наконец, взошло, разогнав блеклыми лучами пелену, Рист увидел.
Там, где стоял сарай, ничего не было.
Потрясенный, он привстал, чтобы разглядеть получше, втянул в себя запахи — дрожь лошадей в конюшне, сырое дерево, еле заметный привкус гари. На месте сенника — пепелище, аккуратно засыпанное свежей землей.
Несмотря на то, что сарай сгорел несколько часов назад, да и те, кто посыпал пепелище, изрядно постарались, запах гари явственно перебивал след. Рист досадливо повел носом и выругался. Учуять, в доме ли Грета и сколько там человек, теперь попросту невозможно.
Выхода было два: ждать грядущего дня — и там, глядишь, что-нибудь да прояснится, или же идти напролом. В плече неприятно задергало — дала знать о себе не до конца затянувшаяся рана, и страж принял решение.
Ему повезло: не успели прокричать первые деревенские петухи, как из дома вышли люди. Он насчитал десятерых; судя по негромким возгласам и приторному хихиканью, которые принес ветер, среди них были и женщины, однако Грету Рист, как не присматривался, не заметил.
Из конюшни выбежал тощий мальчонка, что-то спросил и вновь скрылся из вида. Спустя некоторое время он вывел лошадей и принялся возиться с упряжью. Один из мужчин прикрикнул на конюха; тот испуганно дернул за повод, и попятившаяся задом лошадь толкнула его, сбив с ног.
Остальные дружно загоготали.
Страж скрипнул зубами. Ему никогда не нравились такие вещи, но сейчас он не мог рисковать напрасно.
Наконец все расселись; трое забрались на отдельно взнузданных лошадей, шестеро залезли внутрь широкой повозки. Последний занял место возницы. Он крикнул что-то на прощание конюху, отчего парнишка вжал голову в плечи, стегнул кнутом, и животные понесли.
В этот миг первые лучи коснулись инистой земли, и оставшиеся клочья тумана растаяли легким дымком.
Пора.
Рист пополз вперед. Колючие сухие стебли впивались в тело, плащ перепачкался в земле, но страж не спускал глаз с дома. Когда до хибары осталось меньше десятка метров, дверь распахнулась, и на улицу вышел человек в короткой куртке. Огляделся, и, не заметив вжавшегося в землю стража, почти слившегося с тенью, завернул за угол.
Рист прильнул к глинистой почве и замер, не поднимая головы. Вжик, — чиркнула молния на штанах. Зажурчала струя, и человек крякнул от облегчения.
В ту самую секунду, когда он собирался повернуться, страж невесомо поднялся над землей. Солнечный луч сверкнул красным отсветом на клинке, и лезвие тихо скользнуло по горлу, рассекая связки и мышцы.
Рист на всякий случай придержал падавшего за подмышки — лишний шум был совсем ни к чему. Темная лужа просочилась под лежавшее тело и вытекла с другой стороны. Страж брезгливо отодвинулся к стене.
Минус один.
Он наступил на разбросанные повсюду вдоль стены опилки, придвигаясь ближе к дому. В воздухе явственно запахло табаком. Там, на крыльце, определенно был еще один.
Доски скрипнули, и мужчина позвал:
— Эй, Ян! Ты что так долго? Может, помочь? — короткий хохоток.
Послышались тяжелые шаги, и из-за угла появилось грузное туловище.
Он осекся, увидев чужака, и вдохнул, чтобы крикнуть, но не успел. Клинок вошел точно в подреберье, и сердце судорожно сжалось в последнем такте, выбрасывая из себя кровь.
Еще трое. Рист дотронулся до холодной дверной ручки, и легко потянул её на себя, вслушиваясь в каждый шорох. Из- под крыльца, возмущенно пискнув, выпрыгнула жирная крыса.
Страж скользнул внутрь.
Теплая, непроглядная тьма. Пахнет копченым мясом, вареной картошкой, пылью. Закуток, а от него вбок и вверх — деревянная лестница. Он потер озябшие пальцы. Сверху из небольшого оконца лился слабый утренний свет. Если подняться — можно вполне нарваться на острый нож, а плести, чтобы узнать, есть там люди или нет, Ристу не хотелось. Силы еще могут пригодиться.
Чьи-то подошвы зашаркали по потолку.
— Где там эти дурни? — спросил недовольный мужской голос. — Давай, сходи за ними, некогда мне их ждать.
Ему негромко ответили, и поспешили к лестнице. Дождавшись, пока спускавшийся достигнет нижней ступеньки, Рист шагнул вбок и оказался лицом к лицу с человеком, чья голова едва не упиралась стражу в грудь.
— Ты еще кто такой? — с недоумением спросил он.
Страж не стал отвечать на глупый вопрос, резко втыкая ладонь в кадык. Слишком любопытный человек удивленно захрипел, валясь навзничь.
Рист оттащил мертвеца в закуток за лестницей. Надеяться на то, что оставшиеся двое выйдут лично с ним поздороваться, было глупо, и он двинулся вверх.
Грабителю, первому встретившемуся в узком коридоре, страж просто свернул шею.
Последнего Рист собирался захватить живьем. Он уже понял, что Греты в доме нет — нужно было выяснить, куда увезли девушку. Допросить можно и в одной из комнат, закрывшись изнутри, чтобы не помешал никто из случайно проходящих мимо гостей.
Коридор заканчивался единственной здесь дверью. Рист дернул её на себя.
Мужчина, стоявший в задумчивости у окна, обернулся на шум. Он ничуть не удивился, увидев в своей комнате чужака.
— Давненько у нас в гостях не было стражей, — произнес мягко, по-кошачьи, и протянул руку к подоконнику. В ладонь плавно легла стальная рукоять с круглым графитовым камнем, и красный клинок взмыл вверх.
Слегка опешивший Рист еле успел увернуться. Дерек уже был за его спиной.
— Удивлен? — хмыкнул, едва не в самое ухо. — Думаешь, такие игрушки только у вас есть?
Страж не стал доставать бусину — времени на это не оставалось. Он просто ударил себя по груди, давя кругляш, лежавший в крохотном потайном кармашке.
В следующую секунду Рист приготовился занести кинжал над вором — но того не оказалось на месте. Вихрь взметнулся неподалеку, взрезая воздух смертельным ударом. Страж наконец увидел своего врага — тот двигался с быстротой, не уступавшей скорости Риста.
«Чтобы тебя антары сожрали, — зло подумалось ему. — Что за чертовщина? Откуда у него бусины?»
Дерек, похоже, всерьез решил прикончить незваного гостя. Заточенный гематит взвигнул, срезая с головы клок темных волос. Плечо заныло с новой силой, и страж понял, что пора переходить в наступление.
Он расслабился и позволил вору зайти за спину. А затем резко присел и ударил локтем в мягкое, податливое брюхо
Грабитель выругался, вскрикнув от неожиданности, и, завалясь на пол, покатился в сторону. Воздух вокруг него замерцал, сгущаясь призрачной дымкой, и выброшенная, сплетенная наспех паутина, обволокла человеческий разум.
Страж медленно дернул засов, закрывая дверь. Он совершенно не собирался использовать магию, и внезапное нападение заставило его потратить больше, чем хотелось бы, сил.
Рист наступил на шумно вздымавшуюся грудь. Дерек, пытаясь отдышаться, беззвучно шипел проклятия.
— Я советую тебе побыстрее все рассказать. Где ты взял кинжал и бусины, куда увезли девушку, — устало произнес страж. — Тогда мы отделаемся просто перерезанным горлом.
— Чтоб ты сдох, урод, — вор харкнул склонившемуся над ним прямо в лицо. Плевок не долетел и упал обратно — на ярко-синюю шелковую рубашку.
Человек явно привык себе ни в чем не отказывать. За счет других, разумеется. Задыхаясь, он продолжил:
— Я тебе ничего не скажу, антарская шавка, понял, ты? Думаешь, раз пристроился чужие ботинки лизать, все тебе можно?
Рист вздохнул. Очень не хотелось тратить вторую бусину — тем более что их осталось всего шесть из того запаса, которым в последний раз наделил его Тиур.
— Ну, как знаешь, — страж вынул темный круглый кусочек. Вор, завидев бусину, взвизгнул:
— Только попробуй! Мои вернутся — кожу с тебя живьем снимут! Слышишь, урод?
Рист и не собирался ни слышать, ни слушать. Он уже сжал графит в руке — на этот раз, чтобы использовать другую сторону камня.
Плотная серая пелена опустилась на лицо кричавшего что-то Дерека, прижалась к нему в мертвом поцелуе, сползая на шею и грудь, забираясь под распахнутый шелковый ворот. И крепко сжала свои объятия.
Серыми тонкими щупальцами страж проник в чужой разум. Осторожно прошел верхние слои — ни к чему уничтожать возможность услышать связную речь, и нырнул в самую глубину, дотрагиваясь до болевого центра.
Дерек заорал так, что тонкое оконное стекло вздрогнуло и задребезжало.
Рист надавил сильнее.
Можно было, конечно, остановиться и на первом разе, но рисковать страж не хотел. Если Дерек не заговорит, придется придумывать что-то еще. После прошлого раза использовать снова третью бусину, отбирающую не только силы, но и год жизни, было бы слишком.
Он вдруг вспомнил Вереса — того самого стража, забравшего его от рикутов. После испытания Верес поселил мальчишку у себя, а когда паренек прозрел, занялся его воспитанием всерьез.
Обучение не прекращалось ни на минуту. После лазания под бревнами, каждое из которых могло в случае ошибки раздавить его, переходов через рвы, утыканные кольями, боев с верткими вирлигами Верес не оставлял ему ни секунды передышки. Если Рист хотел сделать глоток воды — он должен был принести десять ведер в дом с ближайшего колодца, а перед сном, когда мальчишка уже еле передвигал ноги, следовало натаскать еловых лап в пять раз больше, чем требовалось для его постели. Верес любил использовать каждое мгновение с толком.
Через три года страж впервые показал ученику, как плести паутину. А еще через пять Рист умел это делать не хуже учителя, правда, не всегда к месту.
Когда страж получил клинок, Верес сказал ему:
— Я хочу научить тебя еще парочке вещей, когда вернусь из Феоре.
Рист знал, о чем шла речь. Верес был способен на большее, чем простой страж. Он даже пленников допрашивал, не плетя серого кокона — что всегда вызывало у Риста восхищение. Юный страж с нетерпением ожидал возвращения бывшего учителя.
Но Верес так и не вернулся с гематитовых рудников. Посланные следом не нашли никаких следов.
И теперь Ристу приходилось делать работу, которую он очень не любил.
— Ааааааа! — вопил грабитель, барахтаясь в липком сером коконе. — ААААААА!
На этот раз страж дотронулся до нервных путей, бегущих в позвоночник, отчего тело Дерека конвульсивно задергалось. Он уже не кричал, а хрипел:
— Я все скажу… всё… отпусти…
Пожалуй, хватит. Рист резко вышел из чужого сознания, и серый туман рассеялся. Лицо вора стало цвета сух ой земли.
— Ну, — страж присел рядом. — Где взял кинжал?
— Проезжал тут один… любопытный шибко… — Дерек едва шептал. — Пришлось его взять тихо ночью. Нашли у него. Вот я и решил… попробовать. Пару раз хорошо выходило… а с тобой осечка вышла…
— Ну ты и идиот, — он покачал головой. — Обычным людям антарскую магию использовать нельзя. Даже не знаю, как ты дожил до этого разговора.
Вор что-то булькнул.
— Девушка где? — Рист ткнул его острием клинка сквозь рубаху. — Которая у вас в сарае была?
Дерек сжал губы.
— Где, я тебя спрашиваю? — рявкнул Рист. — Тебе повторить?
— Кирис увез, в Стрис, — выдохнул тот. — Он должен был утром отчалить, но за каким-то чертом сжег сарай и уехал вечером. А может, сарай кто другой подпалил, не знаю. Спроси при встрече у него, — он осклабился.
— Хочешь еще? — угрожающе поинтересовался страж.
Вор замотал головой.
— Я же отвечаю тебе, что еще надо? — злобно глянул он на допрашивающего.
— Кирис — это кто? Почему увезли именно в Стрис?
— Кирис — это один из моих, — дернул плечом Дерек. — В Стрисе у нас бордель, мы туда девок продаем и мальчиков, — грабитель с вызовом посмотрел на Риста. — И твою бабу туда же продали, понял? Черта с два ты её оттуда достанешь. Все спросил? Кончай давай, чего возиться-то, — и он отвернулся в сторону.
Страж молча провел лезвием по горлу, слегка отодвинувшись, чтобы не запачкаться хлынувшей из горла кровью.
Графитовый шарик Рист обнаружил в крохотном потайном кармашке, подшитом к рубахе Дерека изнутри. На всякий случай прошелся по комнате, проверил каждый закуток, перевернул матрас на кровати, тщательно пройдясь по деревянному настилу — ничего. На удивление, богатством обстановка не блистала, и поиски закончились, едва начавшись.
Шарик он добавил к своему запасу. Выходит, ворье наткнулось на стража с четырьмя бусинами. Кто же это мог быть? Рист не припомнил, чтобы последнее время кто-то из их рядов пропадал рядом с Фуртой. Впрочем, Тиуру могли и не сказать, или же то был приезжий из Приграничья с особым заданием — обычно бусин на дорогу выдавали немного, ровно столько, чтобы хватило для выполнения цели. Это Риста презис снабжал регулярно — в других кланах главы ревностно следили за тем, чтобы стражи были на коротком поводке.
Рист спустился по запыленной лестнице. В доме больше никого не было. Пора отправляться в дорогу — его ожидал Стрис.
Он помнил этот город хорошо. Как-то ему довелось пробыть там почти три недели, и страж не сомневался, что быстро отыщет Грету. Только бы она к тому времени была еще жива. Разумно позаимствовать хорошую лошадь — пешком путь займет дня четыре, если не больше, а если попадется добрый конь, вполне можно уложиться в полтора суток. Но для этого надо наведаться в конюшню.
Страж вспомнил тощую, неказистую фигурку, униженно вжавшую голову в плечи при окрике. Убивать мальчишку ему не хотелось.
Он захлопнул за собой дверь, набросил на голову капюшон, медленно подошел к конюшне. Солнце уже поднялось и теперь нестерпимо, не по-осеннему жгло. Впрочем, зная переменчивую погоду этих краев, можно было точно сказать, что к вечеру похолодает настолько, что ближайший, даже самый нищий постоялый двор покажется путнику раем. Страж постучал в шаткую калитку, сколоченную из хлипких досок, еще не просохших после недавнего дождя.
Мальчишка, задремавший на соломе, встрепенулся и бросился открывать.
— Тебя хозяин зовет, — сказал ему Рист, одновременно кладя руку на калитку.
— Ага, — ошалевший со сна конюх помчался к дому. На полпути парнишка, видимо, что-то сообразил и обернулся.
— А… а как же? Лошади?
— Я присмотрю, — кивнул страж. Бедняге даже в голову не пришло, что во дворе могут быть чужие, и он опрометью кинулся бежать.
Рист быстро вошел внутрь, огляделся. Неплохие животные — хоть сейчас на ярмарку. Некоторые явно украдены. Он потрепал по холке черного крупного жеребца, прошелся ладонью по спине. Конь недовольно фыркнул, отступил на шаг, повел головой. Страж присел на корточки, просунул руку между деревянными прутьями, ощупал конечности. Распахнул дверцу, мысленно касаясь животного. Жеребец присмирел, легко перебирая ногами, вышел из стойла.
Седлать коня времени не было, и во дворе Рист просто запрыгнул ему на спину. Слегка прижимая бока, пустил галопом.
Почему-то вновь вспомнился Верес.
… Они сидели на берегу Пуры, теплым летним днем, в то время, когда полуденная жара уже разморила большую часть жителей города, и на улицах Анарео никого не было. Рист тогда только получил кинжал, и все еще никак не мог привыкнуть к тяжести гематитового клинка. Наставник задумчиво смотрел на ленивый поток воды, время от времени покрывающийся слабой рябью от легкого ветерка.
— Всегда добивай своих врагов, парень, — неожиданно сказал он. — Даже если есть самый маленький шанс, что тот, кого ты пощадил, перейдет твой путь в будущем, стоит его прикончить.
— Почему же? — вырвалось у стража.
— Была у меня одна история, — туманно произнес Верес. — Оставил в живых одного. Из него отличный страж потом вышел. С хорошей памятью… Не забыл, кто с его отцом расправился.
Они некоторое время сидели молча.
— А ты помнишь что-нибудь из прошлой жизни? — внезапно спросил наставник.
Рист честно задумался.
В памяти всплыло лицо матери — мягкое, чуть кругловатое. Темные волосы, вечно собранные в косу. Темно-голубые глаза, смотрящие то ласково, то сердито, когда он особенно проказничал. Отца, как он ни старался, страж припомнить не мог.
— Немного, — признался Рист.
— Что ж, оно, наверное, и к лучшему, — протянул Верес. — Завтра я уезжаю в Феоре по приказу презиса. По слухам, там начинается бунт. Когда приеду, хочу предложить тебя в его личную охрану. Как ты на это смотришь, парень?
Рист постарался сдержаться.
— Отличное начало для стража, — ответил он так спокойно, как мог.
Верес одобрительно посмотрел на него.
— Неплохо. Когда мне попадаются такие, как ты, я начинаю немного лучше думать о людях.
Он поднялся, прошелся вдоль берега. Младший страж последовал его примеру.
— Когда-то, когда я был таким же зеленым, как ты, я очень любил людей. Несмотря на то, что главная наша обязанность — защищать от них хозяев. Да, Рист, именно хозяев, потому что мы для антаров лишь ручные псы, не больше того. Разница в том, что кто-то из них кидает чуть больше костей, да щедр на ласку, как наш нынешний презис. А кто и забавляется, глядя, как шавки могут перегрызться между собой за теплое место, и делает ставки.
Рист с изумлением слушал учителя. Что он такое говорит?..
— Но чем больше я живу, тем больше я презираю людей. Особенно их глупость. Вот скажи мне — сколько у нас в Анарео живет антаров?
Парень задумался.
— Ну, тысяча-то точно есть. Ну не меньше, — уверенно ответил он.
— Примерно так, — кивнул Верес, — а сколько людей?
Рист справился и с этой задачей.
— Около пары сотен тысяч с лишним.
— Ну вот. То есть на каждого антара приходится примерно человек двести. Даже если отбросить стариков, детей, женщин, зрелых мужчин — не меньше пятидесяти. Если бы люди не были настолько глупы, они давно бы уже объединились и свергли захватчиков.
Рист ошеломленно посмотрел на наставника.
— Но как же Договор?.. И зачем — ведь люди вполне мирно существуют рядом с антарами? Для чего им поднимать бунт?
— Мирно живут, говоришь? — Верес резко остановился. — Посмотри на них. Большинство из них не живут — а ползают, как черви. У червей хотя бы есть жирная, плодородная земля, а что есть у людей в Патакве? Дуцент, который они с трудом платят? Ты знаешь, что если человек не в состоянии заплатить налог, он должен возместить его золотом? Откуда же золото у наших нищих горожан?
Но люди не хотят бороться. Им проще умирать, морить голодом собственных детей, которых они должны рожать по сроку во избежание перенаселения — на будущий корм антарам, доедать жалкие крохи и сетовать на жизнь. Их невозможно любить. Они достойны только презрения.
Верес нашел в высокой траве круглый камень и бросил его в реку. Вода всколыхнулась и пошла кругами.
— В Феоре, говорят, бунт. Но ведь они даже бунтовать не умеют. Увидят пару стражей, сдадут оружие — из вил да лопат — и разойдутся по домам, и будут тонуть, как этот камень, в своей жалкой и никчемной жизни.
— Почему же тогда?..
— Почему же я на стороне антаров? — Верес невесело усмехнулся. — Потому что они — это сила. Это хитрость, которая позволяет выжить. Взгляни на наш локус — его выстроили почти на полгорода, а половина особняков стоит пустыми. Зачем — ведь антары строго соблюдают свою численность?
— Чтобы со стороны казалось, что их намного больше, — Рист понял его сразу.
— Верно. И по той же причине никто из людей не знает, сколько нужно антару крови, чтобы насытиться.
Страж хотел что-то спросить, но Верес осек его:
— Забудь о том, что я говорил, парень. Надеюсь, когда придет время, твоя сила будет на правильной стороне.
Он махнул рукой и прибавил шаг.
Это был их последний разговор. Больше наставника Рист так и не увидел.
***
Дорога неслась под тяжелыми копытами грязной лентой, разбрасывая по сторонам глиняные комочки. Одно страж знал точно: не во всем тогда был прав наставник. Лишняя смерть совсем ни к чему.