В открытый проем тянуло ночной сыростью — близилось утро, и предрассветная тьма сильнее сжимала свои ледяные объятья. Брошенная возле входа снаружи дверь медленно покрывалась инеем.
Грета сжалась на холодной соломе, в который раз радуясь, что плащ Риста до сих пор с ней. Кровь воровки немного согрела антара, но ненадолго, и теперь девушка ворочалась с боку на бок, стараясь не смотреть на темное пятно на земляном полу. Мысли о побеге пришли и улетучились — чтобы сбежать отсюда, надо снять цепь, а как это сделать, если сил не хватает даже на то, чтобы разбудить собственный браслет? Да и идти некуда — её найдут и схватят раньше, чем она сможет выйти за пределы деревни.
Грета тоскливо глядела на лунный след, прочертивший светлую полосу от темнеющего проема к ней. Если Рист до сих пор не объявился, значит, стража, скорее всего, уже нет в живых. Оставалась крошечная надежда, что он еще просто не успел добраться до Фурты. Подумав, антар решительно отмела и это предположение, и в глубине её души зародилось отчаяние.
Она снова попыталась прикоснуться к холодному камню. На мгновение Грете показалось, что ящерица ответила на немой призыв, и девушка удвоила усилия. Свет факела, вспыхнувший в темноте, заставил её вздрогнуть.
— Поднимайся, — проворчал Кирис, снимая другой конец цепи с балки. — Да поживее! — прикрикнул он, заметив, что Грета двигается с трудом.
Антар еле успела вцепиться в снятые башмаки, как грабитель вытолкал её наружу. Там уже стояла знакомая телега, запряженная парой отдохнувших лошадей.
— Что это? — спросил Кирис, увидев, как Грета держит что-то в руках. — Давай сюда! — Он выдернул башмаки из рук пленницы и швырнул внутрь сарая.
Факел полетел следом. Грета едва не заплакала, глядя, как пламя весело пожирает хлипкие стены вместе с её единственной, пусть и отсыревшей, возможностью нормально двигаться.
— Быстрее, — громила указал на повозку. Девушка забралась, позванивая цепью. — Ложись. — Как только пленница свернулась калачиком, подобрав цепь, он бросил сверху тяжелую попону. Она едва не задохнулась от конского духа, и попыталась откинуть мешавшую ткань.
— Не высовывайся, — велел Кирис, забираясь на место возницы. — И запомни хорошенько — мы уехали отсюда еще вечером, как только стемнело. Ясно?
— Ясно, — кивнула антар, но вор этого не услышал — он хлестнул кнутом, и лошади понесли.
Грета так устала, что даже колдобины на дороге, заставлявшие подпрыгивать тело каждый раз при встрече с ними, не помешали ей задремать. Вонючая попона оказалась очень теплой — антар пригрелась, и до утра ничто не смогло потревожить крепкий сон девушки.
***
Кирис гнал до самого обеда, пока солнце не соизволило выбросить косые лучи из-за собравшихся густых туч. Но и тогда он не остановился, лишь слегка умерив бег животных.
Грета к тому времени уже проснулась, и смотрела в щель на проносящуюся мимо дорогу. На пути иногда попадались небольшие поселения, и она все гадала, в какую сторону они едут. Выросшая в Анарео, и никогда не покидавшая город, антар впервые так далеко забралась от дома, и теперь жадно разглядывала чужую местность. Это хорошо помогало не думать о том, куда и зачем везет её грабитель.
На одном из перекрестков Кирис повернул налево, и разъезженная дорога очень скоро уперлась в деревню. Не сбавляя ход, он проехал почти до самого конца — и только тут, возле аккуратного, маленького дома осадил лошадей.
Спрыгнув, возница, не глядя назад, негромко произнес:
— Лежи тихо, — и ушел вперед. Грета осторожно пошевелилась, стараясь размять затекшие ноги и руки.
Кирис вернулся скоро — откинул попону, и так же коротко сказал:
— Вставай.
Антар спустилась на землю, и босые ноги ожгло холодом. Вор словно и не заметил этого, поторапливая её тычками в спину.
Черноволосый бородач в кожаном фартуке встретил их не слишком приветливо. Кирис хмуро кивнул, и толкнул Грету к наковальне.
— Цепь надо сбить, — скупо сказал вор, видя как испуганно смотрит девушка.
— Давненько тебя видно не было, — промолвил кузнец, принимая от Кириса несколько медных монет. — Чем нынче промышляешь?
— Все тем же, — ответил тот. — Бывай — может, на обратном пути загляну. Чую, лошадей подковать надо будет. — И, повысив голос:
— Пошевеливайся!
Когда Грета стала забираться на повозку, она услышала:
— Не сюда. — Кирис указывал на место рядом с собой.
Девушка устроилась на козлах, для чего ей пришлось вжаться в крепкое тело возницы, но того, похоже, это неудобство никак не смутило.
— Но! — крикнул громила, разворачивая лошадей.
Ехать спереди было легче, но холод очень скоро добрался до голых ног Греты, грозя отморозить опухшие пальцы. Девушке приходилось то и дело сжимать и разжимать их, чтобы хоть как-то разогнать застывающую кровь.
Она все думала о причинах их столь поспешного отъезда из Фурты. Для чего Кирису понадобилось сжигать сарай? Еще и предупреждать её, что они якобы уехали вечером?
И не утерпела:
— Ты, верно, не хочешь, чтобы кто-то знал, что это ты убил Иветту?
Возница недобро покосился на неё.
— Попридержи язык. Ишь, умная выискалась, — и дернул вожжи на себя.
Но антар не унималась.
— Почему она меня хотела убить?
— Потому что дура баба была, — нехотя процедил человек. — Помешалась совсем на своих антарах. Последний раз прирезала добычу и сбежала. Дерек тогда очень зол был, столько сил потратили на ту девку, да и не попадался никто давненько, вот и приказал поймать Иветту. Видно, совсем терять нечего было бабе, раз вернулась и за тобой.
— Ты поэтому её тогда отпустил?
— Только вякни кому, поняла? — он поднес кулак к самому носу пленницы. — Как отпустил, так и прикончил. Больно болтлива была, могла и Дереку про меня набрехать. Будешь языком трепать — туда же отправлю.
Оставшийся до ночи путь они проделали в полной тишине.
***
Владелец постоялого двора, несмотря на позднее время, был рад гостям.
— А ты все растешь, Кирис, только не пойму, куда, — ухмыльнулся он. — А это кто с тобой?
— Дочка кузнеца знакомого из Стриса, — небрежно махнул рукой тот. — Отец замуж решил выдать, вот и ошалела девка от счастья. Папаша за беглую хорошую цену назначил, расщедрился под старость лет.
— Так ты в Стрис направляешься? — хозяин уже накрывал на стол.
— Надеюсь добраться до завтрашнего вечера, — Кирис с нескрываемым удовольствием впился в баранью ножку.
От услышанного у Греты захватило дыхание. Стрис!
Она хорошо помнила этот город на карте, начерченной Ристом. От Стриса до Лисира оставалось всего два дня пути. Неужели они едут в нужном направлении?
Два дня! Может быть, ей все-таки удастся сбежать?
— Комната наверху, — оборвал бьющиеся мысли хозяйский голос. — Хорошей ночи тебе, Кирис.
***
Городские каменные стены выросли перед ними на заре. Грета надеялась, что при въезде в город ей удастся подать сигнал рикутам, охранявшим ворота.
Но повозка направилась вдоль высоких башен, огибая неприступный монолитный камень, к фермам, видневшимся поодаль. Там Кирис бросил телегу возле одного из неприметных домов, больше похожего на хижину. Внутри их встретили убогая кровать, припадавшая на одну ножку и одинокий колченогий стул. Из-под кровати вор добыл стоптанные, искореженные временем башмаки и бросил их пленнице под ноги.
— Обувайся. Дальше пешком.
Изношенная затвердевшая кожа сильно колола замерзшие ступни, но времени расправлять её не было, и антар, прихрамывая, поспешила вслед за Кирисом.
Вскоре каждый шаг превратился в настоящую муку. Волдыри, натертые еще с дороги в Тритам, лопнули, и лодыжки невыносимо горели. Когда Кирис остановился возле огромного плоского камня, заросшего лишайником, Грета с облегчением вздохнула.
Грабитель огляделся по сторонам и ухватился за гладкие края валуна. Кряхтя, поднатужился, сдвигая камень в сторону; под камнем обнажилась яма.
— Прыгай. Там неглубоко.
Антар осторожно присела, и, придерживаясь за края, нырнула в темноту. Несмотря на небольшую высоту, прыжок отозвался у неё в коленях нестерпимой болью.
В полной темноте они прошли сотни шагов, прежде чем впереди бледным пятном света замаячил выход.
Оголившийся сад лепился к ряду небольших лачуг, тянувшихся по улице нестройным зигзагом. За ними высился одноэтажный вытянутый кирпичный дом с темной крышей.
Кирис трижды постучал кулаком. Дверь раскрылась медленно, будто тот, кто был внутри, чего-то опасался, наружу выглянула взхломаченная женская голова.
— А, это ты? Что-то Дерек в этот раз сильно задержался, — поприветствовала она их. На крыльце показалась и остальная часть тела — худощавая, в черной накидке, из-под которой торчали костлявые руки.
— Впусти нас внутрь, да поживее, — хмуро проворчал Кирис.
— Командовать у себя в Фурте будешь, а здесь я хозяйка, — отрезала женщина. — Проходи. — Она оглядела Грету. — Тощая, как дохлая рыба.
— На себя посмотри, — огрызнулся Кирис.
Та рассмеялась.
— Мне красавицей ни к чему быть. Я, кроме Дерека, никого не ублажаю.
Грета слушала их разговор, как в тумане.
— Отмыть бы её надо, кто на такую позарится.
— Вот и займись этим, — Кирис повернулся. — Деньги приготовила?
— А как же, — женщина ловко всунула в ладонь позвякивающий мешочек. — Передай Дереку, что не худо было и почаще привозить кого-нибудь, а то мрут, как мухи. Последняя и две недели не протянула.
— Это с тебя надо спрашивать, не кормишь их, вот и подыхают, — возразил вор.
— А чем их кормить прикажешь? Свою кровушку сцеживать? Проваливай давай, пока цел. И передай Дереку, слышишь? — Она с треском захлопнула дверь. Еще раз оглядела Грету.
— Будешь дурить — высеку. Узнаю, что браслет трогаешь — оставлю без еды на три дня. Ясно тебе?
Антар торопливо закивала головой.
***
Горячая вода разбудила раны на спине, уже начавшие покрываться струпьями. Грета невольно вздрогнула, отжимая мокрые волосы.
— Пошевеливайся давай, — прикрикнула на неё женщина. — Некогда рассиживаться.
Грубая ткань легла на тело длинным бесформенным балахоном, впитывая последние капли. Одежда совсем не грела, и антар стояла в ожидании, вся дрожа. От босых ступней на полу во все стороны растеклась небольшая лужа.
Хозяйка поморщилась при виде грязной воды.
— Эй, девка! Прибери здесь!
Маленькая горбатая служанка поспешно юркнула в комнату. Аморет прошлась вперед по коридору, и, остановившись возле обшарпанной двери, достала связку ключей.
— Сюда иди, — поманила она Грету. — Вот твоя комната. Спать будешь там, — кивнула на угол, в котором лежала куча тряпья. — И чтоб без глупостей мне.
Замок пронзительно защелкнулся за спиной, и пленница осталась в одиночестве.
***
Она присела на одеяла и вытянула уставшие, ноющие ноги вперед. Комната была пуста, если не считать огромной охапки белья, лежавшей в противоположном углу.
Живот ужасно урчал от голода, но Грета старалась не обращать на него внимания. Уже одно то, что она помылась и переоделась, можно было считать настоящим счастьем. Правда, в такой одежде далеко не убежишь — длинный подол спутывал ноги при малейшем движении.
Антар подобрала колени к груди. Куда же её привезли? Разум подсказывал очевидный ответ, но при одной только мысли об этом сердце съеживалось в оцепенении. Неужели она останется здесь навсегда?
«Навсегда, — подтвердил внутренний голос, — пока не умрешь».
Слезы сами собой навернулись на глаза. Грета с тоской посмотрела на мертвый браслет. Подумать только, совсем недавно антар боялась его и думала только о том, как бы поскорее снять.
И зачем она только вступилась за Иветту!
При воспоминании о воровке память услужливо подсунула картину: короткий замах топором и рубленая, страшная рана среди черных, смятых волос. Грете стало совсем дурно, и она, всхлипывая, свернулась калачиком.
Неужели, неужели отсюда совсем нет никакого выхода?
Куча в углу зашевелилась, и из неё высунулась светловолосая головка. Заостренный нос, тонкие, сжатые в одну линию губы, бледно-голубые глаза. Совсем молоденькая, полудевочка-полудевушка уставилась на Грету.
— Новенькая? — спросила она тихо, быстро оглядевшись. Грета, еще не отойдя от неожиданности, только кивнула.
— Меня Агни зовут, — шмыгнула носом девчонка. — Я из семьи беломоритов.
— Грета, мортем, — назвалась девушка. — А ты давно здесь?
— Три месяца, — глаза Агни покраснели. — Аморет, хозяйка, говорит, что у нее еще никто столько не выдерживал. Обычно месяц, другой, а последняя за две недели умерла. А тебя только привезли?
— Да, — Грета смотрела на девочку во все глаза. — А почему… почему она умерла?
Агни снова шмыгнула.
— Сюда приходят разные… люди. И Аморет велит делать то, что они говорят. А если не делаешь, тогда бьют. Сильно. Поэтому я всегда слушаюсь их. Даже когда противно. — Агни отвернулась к стене. — Если все делать как надо, тебя хорошо кормят. Можно терпеть. А та девушка никого не слушалась. Она только плакала все время и просилась домой. Мне даже имя свое не сказала. Аморет её била-била, а потом сказала, что устала, и пусть лучше она сдохнет от голода.
От этих слов у Греты внутри все задрожало.
— А ты не пробовала сбежать?
— У меня даже браслета нет, как я сбегу? — Агни подняла голову. — Вот было бы мне двадцать, я бы им всем показала! — Она с завистью посмотрела на запястье Греты.
— Что-то он не слишком помог, скорее, наоборот, — мрачно обронила девушка.
«Если бы не треклятый браслет, я б и не рискнула заступаться за Иветту».
— К тому же дом охраняют, — продолжила Агни. — И куда бежать? Я не местная. А здесь даже к рикутам не пойдешь — Аморет сказала, что у неё брат там служит. Хотя, может, и врет, — она почесала немытую голову. — Не знаю.
— А откуда ты? — спросила Грета. Просто так — чтобы не думать о том, что ей поведала девочка.
— Из Лисира. У меня там отец, — Агни насупилась. — Он хотел, чтобы я училась с людьми в столице. А я их терпеть не могу. Так он все равно отправил — я и сбежала.
— Из Лисира? — оживилась антар. — Расскажи мне!
Следующий час они безостановочно говорили о Приграничье. Грету интересовало все — от лисирийского локуса до близлежащих гор. А Агни, уже неделю не видевшая ни одной живой души, только рада была поговорить с подругой по несчастью.
***
К вечеру горбатая служанка принесла им хлеб и воду. Агни затряслась.
— Опять, значит, сегодня придут, — в отчаянии сказала девочка и зарылась в свои одеяла. Как Грета ни старалась, она так и не смогла растормошить её.
Обхватив колени, антар напряженно всматривалась в тусклый свет, пробивающийся сквозь узкую щель под дверью. Что же их там ждет?
Аморет явилась спустя полчаса. Агни даже и носа не высунула, но хозяйке она и не нужна была.
— Пей, — приказала владелица притона, поднося чашку к самому лицу Греты.
Обжигающая жидкость взорвало нутро девушки вспыхнувшим огнем. Она едва не подавилась, но хозяйка держала кружку крепко, и пришлось допить все до дна. Сразу после этого в голове стало мутно и шумно.
Аморет швырнула ей одежду.
— Не буду, — вырвалось у Греты.
— Будешь, еще как будешь, — мягко улыбнулась хозяйка, взмахивая хлыстом.
Через два удара девушка, вздрагивая от боли, трясущимися руками торопливо натягивала тонкое, короткое платье. Перед глазами стоял туман: она едва увидела, как ей протягивают еще одну кружку. Сладкий запах крови, похожей на человеческую, ударил в нос, и антар вцепилась в посудину обеими руками.
Пелена вокруг рассеялась, и Грете внезапно стало очень весело. Держась одной рукой за стену, она глупо хихикнула, заметив, как по выщербленному полу ползет, быстро перебирая тонкими лапками, паук-сенокосец.
Аморет тоже его увидела.
— Прямо засилье какое-то этой осенью, — пробормотала она, тщательно давя насекомое ногой. — Паучьё проклятое.
И толкнула дверь от себя.
Следующая глава