Обескровленная кожа постепенно возвращала свой прежний бледно-розовый цвет; дыхание стало гораздо спокойнее, и грудь вздымалась уже не так прерывисто; жар потихоньку отступал. Человеческая кровь делала своё дело.
Страж мысленно поблагодарил отсутствующую хозяйку убежища за запасы. Быстрая регенерация, к которой способно большинство антаров, не пригодилась бы Грете в отсутствие еды. Теперь можно было надеяться на то, что девушка скоро встанет на ноги. Однако гораздо больше самочувствия дочери презиса Роста заботило её душевное состояние. Он помнил ещё помутнившийся взгляд; помнил лицо, застывшее в страхе, и никакое видимое облегчение не могло его обмануть.
Страж всерьёз опасался, что антар могла повредиться рассудком.
Здесь очень помогла бы Крина, но той, как назло, не было, и Рист не знал, не представлял себе, где искать; след, ведущий из хижины наружу, был настолько стар, что почти выветрился; да и слой пыли на малочисленной мебели говорил о том, что «дом» был покинут довольно давно, не меньше недели назад.
Что вынудило Крину сбежать отсюда? И сбежать ли? Может, она просто решила бросить восточное Приграничье и отправиться в другие края? К тревоге за жизнь Греты теперь примешивалось беспокойство за… подругу? Любимую? Кто же она ему?
Рист сжал зубы и постарался сосредоточиться на Грете.
Крина, как всегда, разрушила всего его планы. Он слишком сильно понадеялся на постоянство, которым сумасбродная антар никогда не славилась, и приписал ей важную роль на своём пути. Но Крины не было, и одному небу известно, когда она должна вернуться (да и вернётся ли вовсе?), а значит, проблему с каменной голубой ящерицей придётся решать самому.
Он взглянул на запястье больной: так и есть, по гладкой бирюзовой поверхности нет-нет да пробегали маленькие колючие искры: верный признак того, что антар постепенно возвращается к жизни, хоть ещё и не в состоянии контролировать магию полностью; отчего всплески последней с трудом, но прорывались наружу. Сколько у них ещё времени? День? Два? Месяц?
Этого Рист не знал.
Нужно было решать этот вопрос, и как можно скорее, не дожидаясь, пока Грета окрепнет. Он перебирал в голове десятки самых неожиданных вариантов, но ничего толкового на ум не приходило.
На улице, вне каменных стен, в которых не было ни единого окна, медленно ложились длинные вечерние тени.
***
Грета очнулась наутро.
Рист никогда не был трусом, но, когда ресницы девушки едва дернулись, он поспешно отвел взгляд, боясь увидеть позавчерашнее безумие. Стражи не слыли знатоками женских натур; он прекрасно выполнял приказы и убивал, доставлял важные послания, которые нельзя было доверить чужим рукам; мог проявить убедительность при нужде, но что сказать этой затравленной девочке с израненным болью взглядом, с телом, которое, даже несмотря на выздоровление, отныне всегда будет для неё истерзанным — он просто не понимал. Будь здесь Крина…
Рист мысленно выругался: хватит уже, Крина наверняка далеко и рассчитывать на неё не приходится. Он поднял взгляд и в первую секунду подумал, что ошибся: девушка улыбалась. И только потом заметила, насколько эта улыбка была недоброй.
Следующим её порывом было сесть. Рист наконец очнулся, и, в один миг оказавшись у постели, мягко, но настойчиво уложил антара обратно.
— Где мы? — Голос прозвучал как треснутое стекло, по которому потоптались от души.
— В убежище, — Рист посмотрел на лежавшую — жуткая улыбка уступила место недоверию, злости, смятению. — В том самом.
— Жаль.
Страж не успел отреагировать правильно и у него вырвалось:
— Почему?
— Я хочу обратно, — раздельно произнесла антар. — Хочу вернуться туда.
Разговор, которого он так хотел избежать, начался слишком рано.
— Не стоит, — он накрыл своей ладонью тонкие, подрагивающие пальцы. — Они достаточно наказаны.
— Ты не понимаешь, — она медленно покачала головой. — Я хочу, чтобы им было так же. Больно.
Рист вздрогнул от ненависти, которой были пропитаны прозвучавшие слова.
— Ты ещё слаба, — страж попытался уйти от неприятной темы. — Мы поговорим об этом, когда ты выздоровеешь, хорошо?
Грета не стала спорить: она отвернулась и почти мгновенно заснула.
***
Через несколько часов она уже сидела на кровати и пила очередную порцию крови.
Кружка со стуком приземлилась на столешницу.
— Теперь я здорова? — Лихорадочный блеск её глаз мог обмануть разве что саму Грету.
— Послушай, — Рист попытался успокоить девушку. — Они все…
— Хватит! — она крикнула так, что будь здесь окна, они непременно бы зазвенели. — Тебе не понять, страж! Ты не знаешь, каково это! — Грета вскочила на ноги, слегка пошатнулась и схватилась за спинку кровати. Браслет угрожающе засиял. — Я все равно вернусь туда, и ты меня не остановишь!
В следующий момент маленькое животное юркнуло под кожу, и антар прыгнула, сбивая Риста с ног.
Страж отлетел через всю комнату к стене, и ощутимо ударился спиной о тесаный камень. Боль отозвалась в сломанных ребрах — на миг перехватило дыхание, показалось, что в легкие залили расплавленное олово.
Магия исчезла также внезапно, как появилась. Грета, стремительно бледнея, рухнула на пол.
Рист тяжело поднялся, едва дыша, тряхнул головой, пытаясь выдворить оттуда назойливый звон.
***
Антар очнулась скоро — должно быть, силы её возвращались куда быстрее, чем предполагал страж. Отчаянным жестом скомкала в кулаке кусок простыни.
Рист дотронулся до тёмных волос и осторожно погладил девушку по голове.
Безумный блеск в глазах уступил место безысходности и она разрыдалась. Так плачут маленькие дети — навзрыд, безостановочно, неутешимо. Страж почувствовал облегчение: это было намного лучше, чем жуткая, ненормальная жажда мести, заглушающая все инстинкты, увиденная им полчаса назад. Он молча гладил её по голове, а когда Грета начала всхлипывать, просто лёг рядом и обнял, как маленькую, потерявшуюся девочку.
И сам не заметил, как начал говорить.
Он говорил долго: об отрывках детских воспоминаний, коротких и неуловимых, о своём учителе Вересе, о странной жизни стражей, и, наконец, об отце Греты — презисе Тиуре.
…Антар давно уже затихла, и слушала его, не отрываясь, а он все говорил и говорил.
Когда Рист смолк, она отняла заплаканное лицо от его груди и приняла эстафету.
«Может, не стоит?» — хотел сказать Рист, но язык отказался слушаться.
Но ей нужно было, нужно, чтобы кто-нибудь выслушал, кто-нибудь понял и разделил с ней прошлую боль. И страж слушал молча, в тяжёлых местах сжимая хрупкую ладонь в знак поддержки.
— Расскажи… — Грета твёрдо взглянула на него. — Я хочу знать, как они…
Увильнуть — означало разрушить тонкий мост едва обозначившегося доверия, откинуть ее обратно, в бездну безумия мести.
И страж заговорил снова.
***
— И что теперь? — тихо спросила Грета. — Нам ведь нельзя в столицу?
Рист покачал головой.
— Я пока не знаю, что там происходит. Полагаю, нам лучше переждать здесь.
— А чей это дом?
— Одного моего хорошего друга, — хмуро ответил страж. Ему не хотелось говорить сейчас о Крине.
— А этот друг… он не донесет на нас?
— Это вряд ли, — усмехнулся страж. — Он сам в бегах.
Тишина длилась недолго.
— А как мы снимем браслет?
Вот оно.
— Распилим, — отшутился страж, внимательно глядя на собеседницу. Ему очень хотелось бы знать, сколько у них есть для этого времени, но Грета задумчиво разглядывала низкий потолок.
— Поскорее бы, — протянула она.
Риста встревожила эта фраза.
— Почему?
— Последний раз… Ну, сейчас, когда я его использовала. Мне показалось, что меня будто утягивает на ту сторону… Грани.
— У меня к тебе будет просьба, — сказал страж. — Не используй браслет, пока мы не найдём способ разобраться с ним.
Ему пришлось повторить дважды, прежде чем она услышала.
— А если…, если кто-нибудь нападет на нас? — тревожно спросила Грета.
— На этот случай у тебя есть я, — прозвучало неубедительно. Как он мог что-то обещать, после того, как допустил случившееся?
Антар молча разглядывала браслет.
— И всё же… — она виновато посмотрела на Риста. — Если вдруг…
Лампа, стоявшая на столе, качнулась и опрокинулась на пол, разлетевшись на крупные стеклянные осколки. С полки, прибитой на стене, упало несколько маленьких глиняных кувшинчиков. Среди черепков на полу рассыпались засушенные Криной травы. Грета испуганно переводила взгляд с обломков на стража.
— Что это?
Рист не успел ответить — его опередили.
Словно из-под земли донесся страшный гул. Он все нарастал, пока не превратился в оглушительный рев.
Девушка села на кровати.
— Что это? Что это такое, Рист?
Слова её потонули в грохоте. Земля содрогнулась и горько застонала.
Следующая глава